Интервью Кристен Стюарт и Алиа Шокат о «Неправильных девчонках»
Кристен Стюарт и Алиа Шокат о «Быть Бивисом и Батт-Хедом» в «Неправильных девчонках» — Интервью Collider
«Мы — актёры. Мы очень серьёзные люди».
Кристен Стюарт и Алия Шокат беседуют с Перри Немирофф о фильме «Неправильные девчонки» (The Wrong Girls). Они рассказывают о создании настоящей комедии про друзей-обдолбышей, вдохновении фильмом «Сейчас и тогда» (Now and Then) и шоу «Всякое всячина» (All That), а также о том, почему Кристен убедила сценаристку Дилан Мейер взять на себя режиссёрские обязанности, а не отдавать проект «какому-нибудь парню».
Кроме того, актрисы разбирают свою химию в стиле «Бивиса и Баттхеда», импровизацию в танцевальной сцене под Селин Дион и вспоминают, как им строго-настрого запретили устанавливать зрительный контакт с котами-соактерами на съёмочной площадке.
Кристен Стюарт: Это были её связи, мои связи, наша вера друг в друга и то, насколько хорош был сценарий. И тот факт, что мы смогли привлечь кого-то вроде Алии, — это как доказательство того, что продукт действительно качественный, этого хотят все.
Перри Немирофф (Интервьюер): Я немного поискала в интернете и смотрела интервью, которое Дилан давала для этого фильма, и хотела бы начать с нескольких мыслей, которые пришли мне в голову после этого. Во-первых, она много говорила о нехватке комедий, в которых она могла бы узнать себя в детстве, а также подчеркнула тот факт, что такой фильм, как «Хохотушка» (Smiley Face), заставил её осознать, что существует недостаточно комедий про растаманов, а также дружеских комедий с участием женщин. Так что это заставило меня спросить вас обеих: какая была первая комедия, в которой вы увидели себя? Возможно, даже такая, которая заставила вас осознать: «Я должна убедиться, что подобного контента снимается больше»?
Кристен Стюарт: О, это хороший вопрос. Я имею в виду, первое, что пришло в голову, это «Время от времени» (Now and Then). Потому что, ну, мы были такими крошечными. Да. И они были такими крутыми. Тогда они казались намного старше, не так ли? Да. Ну, да, потому что когда ты маленький ребёнок, тебе кажется, что 12 лет — это как 40. Да. А потом ты становишься как пятилетний ребёнок, когда тебе исполняется 15. Потому что ты ведешь себя как болван из-за вещей, которые не имеют никакого значения.
Алия Шокат: Да. Да, я смотрела «Всякая всячина» (All That). И мне это действительно нравилось. Но когда я была молодой, это было первым, насчёт чего я подумала: «Дети могут делать такую комедию, знаете, просто быть открыто такими смешными, и никто не переживает о том, что тебе на самом деле никто не нужен». Да. Возможно, они переживали недостаточно, очевидно. Но да, это была моя первая реакция.
Перри Немирофф (Интервьюер): О, отличные примеры. Я так люблю их обеих. Кристен, вопрос к тебе. Ещё одна вещь, о которой, по словам Дилан в том интервью, я услышала, это то, что первоначальный план для этого фильма не предполагал, что она сама выступит режиссёром. Но именно ты подтолкнула её сделать этот шаг. И, знаешь, я считаю, что это одна вещь — сказать кому-то: «Ты можешь это сделать, попробуй». Но совсем другое дело — активно помогать кому-то осуществлять мечты. Так что как продюсер, что именно ты смогла сделать, чтобы убедиться, что Дилан не только снимет свой первый полнометражный фильм как режиссёр, но и снимет его именно так, как она хотела?
Кристен Стюарт: Да, было столько итераций этого фильма. Она написала его 13 лет назад. И, думаю, на протяжении многих лет существовало глубокое желание снять такой фильм. Кажется, мне потребовалось побудить её не соглашаться на статус-кво, так сказать. Но мы работали с Пойнт Грей (Point Grey), это компания Сета Рогена, и они работают вместе уже очень долго. И Дилан — такой опытный сценарист. И мы просто вошли в время, когда можем посмотреть на наших друзей, занимающих руководящие должности, и сказать: «Я думала, мы должны делать вещи по-другому. Почему мы нанимаем какого-то парня руководить фильмом Дилан?» Понимаешь, о чём я? Этот фильм — это она, он полностью её.
Так что это не потребовало тонны продюсерской работы. Я думаю, это было просто такое время, когда ты не сгибаешься в три погибели, чтобы снять свой фильм. Ты уверенно стоишь в центре этого и делаешь его таким, какой он есть. И это были её связи, мои связи, наша вера друг в друга и то, насколько хорош был сценарий. И тот факт, что мы смогли привлечь кого-то вроде Алии, — это доказательство того, что продукт качественный. Все этого хотят. И никто не смог бы снять этот фильм так, как Дилан; это превратилось бы во что-то другое, что, возможно, было бы замечательным, но это было просто необходимо.
Перри Немирофф (Интервьюер): Конечно, любая версия была бы замечательной. Но я предпочитаю ту, которая действительно кажется уникальной и присущей именно ей, потому что это что-то особенное. И мне нравится ваша совместная работа. Опять же, в мире много замечательных актёров, но есть что-то в вашей химии в этом фильме, что кажется настолько уникальным. Можете ли вы каждая рассказать мне о чём-то, что вам удалось воплотить только благодаря собственному персонажу? Ведь, знаете, Кристен была Фрэнки для твоей Молли, и наоборот.
Алия Шокат: Эй, Кристен — это Фрэнки для моей Молли. На самом деле было весело обсуждать персонажей вне кадра во время пресс-тура сейчас. Потому что, по крайней мере для меня, я чувствую, что начинаю немного осознавать... это как когда кто-то просит тебя рассказать о себе и своём лучшем друге, ты просто такой: «Ну да, думаю, мы действительно такие». Но да, то, как они дополняют друг друга, имеют разные сильные и слабые стороны, но знают сильные и слабые стороны друг друга. И они нормально с этим живут, и то, как они принимают это друг в друге, я считаю, это действительно круто.
Мы отличаемся от Фрэнки и Молли. Мы актрисы, мы очень серьёзные люди, которые зарабатывают много денег, но делают выбор. Но кроме этого, я думаю, в нас обеих есть суть, которая, очевидно, очень похожа на персонажей. И нам просто нравится проводить время вместе. Так что я чувствую, что химия просто была там. Я была просто как: «Да, мы просто проводим время вместе и делаем вид, что накурены». Делаем вид, что накурены.
Кристен Стюарт: Фрэнки и Молли — это как Бивис и Баттхед или Рен и Стимпа, где есть один немного невротичный персонаж, а другой — более расслабленный. Но поскольку нам не пришлось играть эти, так сказать, бумажные архетипы, мы смогли наполовину быть этими идеями, а на другую половину — внести самих себя. И я думаю, что она своего рода такой дикий парень, что сделало моего персонажа... мы смогли оторваться. Она немного дикая. Молли могла бы быть спокойной, уставшей и так далее. Но мы просто гонялись друг за другом. И да, если бы ты... Я имею в виду, очевидно, ты — Баттхед, а я — Бивис, я — Рен, а ты — Стимпа, но иногда мы менялись местами.
Перри Немирофф (Интервьюер): Да. То, что вам просто нравится проводить время вместе, это ощущение передаётся через экран, потому что когда фильм закончился, я подумала: «Нет, мне просто нравится проводить с ними время, и я хочу проводить больше времени с этими персонажами». Я спрошу вас обеих о том, насколько безумным является этот фильм, и о том, какой крутой может быть ваша работа, когда вы выкладываетесь на полную так, как сами этого хотите. Можете ли вы каждая рассказать о чём-то, что вы делали на съёмочной площадке, что заставило вас остановиться и подумать: «Разве это не удивительно, что нам на самом деле разрешено это делать? И моя работа — самая крутая»?
Алия Шокат: Я бы сказала, что большинство всего этого. Например: нам разрешили поставить танец под Селин Дион, но он не должен быть хорошим. И это не должно быть весело, мы не будем ставить хореографию. Да, мы сделаем это прямо сейчас, потому что они снимают прямо сейчас. Да, мне кажется, очень много чего.
Кристен Стюарт: Но был ли хоть один день, когда мне просто нравилось стоять рядом с ней и говорить: «Что?» А потом, если мы что-то упустим, потеряем, что угодно, это чувство защищённости от того, что: «Да, но если всё пойдёт не так, мы просто сделаем вот так... просто вместе», это действительно успокаивает. Я не знаю, нам удалось на самом деле покурить травы. Это было как пускать кольца дыма в машине. Мы не видим плохого парня. Мы бегаем вокруг, едим кучу вкусной еды.
Это именно то, как я бы хотела проводить большую часть своего времени в любом случае, типа, не переживать по пустякам. А во время съёмок фильма ты постоянно переживаешь, потому что это тяжело и страшно.
Алия Шокат: И ты такая: «Это большое давление и большие деньги». А наша задача заключалась в том, чтобы просто хихикать здесь, пока все готовят кадр, и сохранять расслабленную атмосферу. Да, именно так. Мы были как избалованные маленькие дети. Всем успокоиться.
Перри Немирофф (Интервьюер): И проводить время с котами весь фильм. Это было ещё одним большим бонусом в моих глазах.
Кристен Стюарт: Да, на самом деле нам не удалось провести с ними столько времени, сколько можно было бы подумать. Но нет, они были как избалованные маленькие дивы. Да.
Перри Немирофф (Интервьюер): Да. Я имею в виду, если кто-то и может быть дивой на площадке, то это точно кот. Я это им прощу. Хочу искренне поздравить вас с выходом фильма. Спасибо, что поделились со мной своим опытом его создания.
Кинематографисты «Неправильных девушек» о промахах Голливуда в Лос-Анджелесе — Интервью IndieWire
Почему фильм «Не те девчонки» должен был появиться именно в неряшливом мейнстриме Лос-Анджелеса, который Голливуд никогда бы не увидел
«Мы приехали сюда не ради чего-то конкретного», — рассказала продюсер Мэгги Маклин в интервью IndieWire, разбирая их с режиссером Дилан Мейер гордо-несовершенную стоунер-комедию, создание которой заняло 14 лет.
Фильм «Не те девчонки» (The Wrong Girls) работает на очень специфической частоте, и режиссер Дилан Мейер это знает.
«Он не для всех, но для тех, для кого он снят, он подходит идеально», — сказала кинематографист изданию IndieWire во время впечатляюще уютного созвона в Zoom, в котором сразу три любительницы травки вещали из своих гостиных в Лос-Анджелесе. (За кадром, разумеется, были кошки).
«Я помню, как мы сидели в нашем старом заднем домике, без гроша за душой, когда нам было по 24-25 лет, и впервые обсуждали этот фильм», — делится продюсер Мэгги Маклин. «Сколько раз я говорила с Дилан по телефону и твердила: "Дилан, чувак, мы должны продолжать. Мы воплотим "Не тех девчонок" в жизнь. Миру нужен этот фильм"».
В свой первый уикенд гордо-несовершенная стоунер-комедия Мейер и Маклин заработала чуть более 406 000 долларов в 520 кинотеатрах через дистрибьютора Neon. Картина также получила весьма неоднозначный прием критиков: 56% на Rotten Tomatoes и 59 баллов на Metacritic. Но более теплый средний балл 3,3 звезды на Letterboxd намекает на то, что фильм уже находит ту нишевую аудиторию, для которой он и создавался.
Издание IndieWire, со своей стороны, встретило «Не тех девчонок» как доказательство того, что великую американскую стоунер-комедию еще можно спасти. В главных ролях Кристен Стюарт и Алия Шокат сыграли лучших подруг-бездельниц Фрэнки и Молли — двух любительниц подымить, чей туманный уголок Лос-Анджелеса — это не столько место, где можно спрятаться от взрослой жизни, сколько альтернативное видение того, как в ней выжить. На создание фильма ушло целых 14 лет.
Мейер начала разрабатывать концепцию, когда они с Маклин жили ровно той жизнью от зарплаты до зарплаты, которая показана в их кино. Позже она построит впечатляющую сценаристскую карьеру на таких проектах, как «XOXO», «Искусственный предмет» (An American Pickle) и «Бунтарка» (Moxie), пока Маклин пробивала себе дорогу в исполнительном производстве.
Подруги также основали компанию Nevermind Pictures вместе со Стюарт, создав независимую инфраструктуру, которая в конечном итоге помогла перенести мир Фрэнки и Молли на экран. Но даже несмотря на это, «Не те девчонки» раз за разом то запускались в производство, то разваливались.
«У нас были деньги, мы теряли деньги, у нас снова были деньги, и мы опять их теряли», — рассказывает Мейер. «Мы так долго катались на этих американских горках. Я уже начала приходить к дзеновскому принятию мысли: "Может, это просто не то, что нужно". Но я ни разу не сдалась, что на меня совсем не похоже. На самом деле я обожаю сдаваться».
В какой-то момент Шокат оказалась недоступна из-за беременности, из-за чего Мейер была убеждена, что никто другой не сможет сыграть Молли. «Я прорыдала через весь парк TreePeople», — говорит она. «Я была на прогулке с семьей и плакала навзрыд, потому что для меня не существовало другой Молли, и никогда не было».
Но когда та итерация проекта лишилась финансирования, задержка неожиданно позволила Мейер снова собрать ту команду, которую она хотела. Шокат вернулась, как и оператор Тодд Банхазл, и художник по костюмам Хайди Бивенс, а также другие давние соратники, которые ранее могли быть заняты.
На другом этапе Мейер и Маклин искали локации в Нью-Джерси в поисках изолированных уличных уголков, которые могли бы сойти за Южную Калифорнию. Перспектива была мрачной, но финансово допустимой. Они были готовы имитировать Лос-Анджелес, кадрируя каждый ракурс с жесткими ограничениями.
Вместо этого съемочный процесс «Не тех девчонок» в итоге начался в самом Лос-Анджелесе вскоре после лесных пожаров января 2025 года. Это был один из первых проектов, стартовавших, когда местная индустрия пыталась возобновить работу, и в производстве были задействованы жители Лос-Анджелеса, пострадавшие от пожаров, включая членов съемочной группы, потерявших свои дома. Эти обстоятельства лишь усилили дух общности, который изначально был заложен в сценарии Мейер.
Уверенность в том, что где-то там есть кто-то, кому действительно нужен этот фильм, пришла из понимания того Лос-Анджелеса, который мейнстримный Голливуд редко показывает на экране. Мейер и Маклин обе уроженки Южной Калифорнии, и «Не те девчонки» отвергают глянцевую мифологию приезжих, штурмующих индустрию развлечений. Ее героини не заводить связи на кинофестивалях и не планируют шаги по карьерной лестнице. Они просто хотят наскрести денег на аренду, немного травы, чтобы поддерживать настрой, и свободу укрыться в своей «Зоне Отдыха» (Chill Zone), пока очередная из бесконечных катастроф современного мира не утихнет сама собой.
«Мы приехали сюда не ради чего-то конкретного», — говорит Маклин. «У нас вообще нет никаких ожиданий от этого города. Мы просто любим его ровно таким, какой он есть».
Чтобы сделать такой Лос-Анджелес понятным и убедительным, потребовалось больше, чем просто съемки в черте города. Мейер собрала руководителей отделов, которые узнали в героинях самих себя, и призвала команду сохранить ощутимый, собранный буквально на скотч дух фильма. Художник-постановщик Кэти Хикман заполнила дом «Chill Zone» предметами из реальных домов Мейер и Маклин; по оценкам дуэта, как минимум половина гостиной Фрэнки и Молли принадлежала одной из них. Даже картонная Селин Дион, восседающая на их кухне, была вдохновлена картонным Роем Орбисоном, которого Мейер и Маклин когда-то считали кем-то вроде третьего соседа по квартире.
В разгар бурного пресс-тура, во время которого Стюарт, Шокат, Мейер и Маклин успели подымить на обоих побережьях, две давние подруги и творческие лидеры «Не тех девчонок» поговорили с IndieWire о женщинах-бездельницах, скромных мечтах, кинематографической ценности несовершенства и о том, почему Лос-Анджелес, который ничего не просит взамен, может дать больше всего.
Следующее интервью было отредактировано и сокращено для ясности и объема.
IndieWire: Девчонки, вы сделали все мое лето! Я так круто провел время, и мне дало столько надежды увидеть свою собственную гостиную на экране. Каким был весь этот процесс для вас? Выглядит как мечта.
Дилан Мейер: Процесс съемок был просто разрывом. Разрешение быть своими странными селф-версиями ощущалось как настоящий подарок, и сделать это было непросто. Но, думаю, мы справились, потому что я делала это со всеми своими самыми любимыми людьми.
Вся моя съемочная группа — это девчонки, которые... "не те". Я сняла кино со всеми "не теми" девчонками. Даже Тай Сегалл в какой-то степени "не та" девчонка. Я просто дистиллировала все, что обожаю, в одно место, и в этом смысле это была абсолютная мечта. А отправляться в тур с фильмом вместе со всеми любимыми людьми — это отдельная сказка.
Выпускать его в мир — уязвимо и волнительно, но даже это чертовски весело.
Это настолько лос-анджелесский фильм, и Лос-Анджелесу сейчас очень нужно такое кино.
Мэгги Маклин: Для меня как для продюсера то, что Дилан написала любовное письмо Лос-Анджелесу — это предел мечтаний. Мы начали снимать сразу после пожаров, и для нас было честью делать фильм о Лос-Анджелесе в самом Лос-Анджелесе, давая нашему комьюнити возможность сплотиться и нанимая кучу местных ребят.
Это самый особенный город в мире. Мы наблюдали, как все объединяются совершенно уникальным образом после пожаров. Мы — это гораздо большее, чем о нас думают. Мы все выросли на фильмах о Л.А., и иметь возможность пополнить эту коллекцию — особенно фильмом о двух лучших подругах и о том, каково это — быть девчонкой из Л.А. — это мечта.
Мейер: Это очень неряшливый, лохматый город, чего люди не совсем понимают. Представления о Лос-Анджелесе обычно глянцевые, стремительные и амбициозные. Для меня же Л.А. — это шерстистый город, полный людей, занятых кучей дел, вообще никак не связанных с индустрией развлечений. Поскольку мы местные, большинство наших друзей-бездельников из детства тоже не имеют ко всему этому никакого отношения.
Некоторые фильмы проникают под этот слой, и, мне кажется, все они — фильмы про травку. «Большой Лебовски» — лучший фильм о Л.А. именно потому, что это не совсем фильм о Л.A. Это фильм о местных. Чич и Чонг делали фильмы о местных в Л.А. «Конфискатор» (Repo Man) — это тоже фильм о местных.
Эти сбившиеся с пути, накуренные бродячие типы, кажется, слетаются именно сюда. Это не часть той версии, которую вы видите в «Я люблю Л.А.», «Красавцах» (Entourage), «Игроке» или «Бульваре Сансет». Те истории воспевают элемент мечтателей — людей, которые приехали сюда, чтобы чего-то добиться. Иронично, но люди, которые уже были здесь, кажется, хотят не делать ничего. Я думаю, в этом есть что-то прекрасное.
Маклин: Большинство наших друзей работают в сферах, далеких от шоу-бизнеса. Вот они — те глубины и слои этого города, о которых важно помнить. Все референсы, что только что привела Дилан — это фильмы и шоу о приезжих. А мы не хотим ничего, кроме хорошего времяпрепровождения и правий вайба.
Мейер: Я хотела сыграть B-сайды (неосновные треки на пластинке). Мы семья, которая обожает копаться в коробках со винилом. Мы все эдакие маленькие искатели сокровищ, а здесь столько сокровищ, которые не то чтобы игнорируют, просто их трудно найти. Это город, который работает только для людей, реально обладающих духом авантюризма. Думаю, именно поэтому он отталкивает многих других.
Есть что-то освежающее в том, чтобы видеть, как люди настолько комфортно остаются собой и аутентично реагируют на все вокруг. Сколько из этого было в сценарии, а сколько появилось из коллективного воображения?
Мейер: Мы двигались довольно быстро, так что нам приходилось сильно опираться на сценарий. Комедийные актеры привыкли к тому, что импровизация — большая часть их жизни. Мы ждем от комиков, что они будут на лету переваривать новый материал и выдавать шутки, придумывая их или развивая на ходу.
Кристен — не совсем такой исполнитель. Она подходят к персонажу, миру и сценам целостно. Подталкивать ее на ходу придумывать что-то новое — не обязательно лучший способ выжать максимум из ее участия в фильме. Но у Кристен и Алии естественная химия, потому что они обе из Южной Калифорнии и близкие по духу души. Между ними был такой комфорт, что он создал пространство для импровизации в физической динамике.
Иногда кто-то заходил и выдавал штуку кучно смешнее всего, что я написала, и я говорила: «Определенно, давайте оставим это». Другие вещи рождались от нехватки денег или съемочных дней, когда мы спрашивали себя: «Как нам быстро решить эту проблему?».
Я не давала себе увязнуть в мысли: «Какое самое собранное и идеальное кино я могу снять?». Цель была не в этом. Я пыталась сделать что-то, что передает ощущение того, каково это — быть накуренным в этом мире. Вещи просто всплывают перед тобой, и ты такой: «Почему это происходит? Как я вообще здесь оказался?».
Такому не станут учить на уроках сценаристов, за исключением того, что эта лохматая неряшливость — именно то, что нужно этому фильму. Она продает это раскрепощенное, расслабленное ощущение девчонок как через форму, так и через содержание.
Расскажите о создании этой гостиной. Ничто в ней не выглядит искусственно спроектированным, но каждая деталь невероятно точна. Как вам удалось добиться такого уровня естественности на экране?
Маклин: Кэти Хикман, наш художник-постановщик, просто превзошла саму себя. Дилан сделала для нее кучу книг с референсами. Затем Кэти пришла ко мне домой и утащила вещи из моей гостиной, а потом пошла к Дилан и забрала вещи из дома Дилан.
Мейер: Там всю дорогу рядом с ними лежит реально всратая подушка с котом, которую мне подарила свекровь. Там есть вещи из дома, где мы с Мэгги жили вместе, и из домов, где мы жили по отдельности.
Маклин: Это абсолютно органично тому, кто мы есть. У меня в кабинете сейчас висит деталь со съемочной площадки: обои, девчонки и Oasis. Это моё, оно должно быть у меня дома. Кэти попала в самое яблочко.
Этот фильм также обходит некоторые фундаментальные проблемы, с которыми сейчас сталкивается жанр стоунер-комедии. Легализация делает подобную символику слишком обыденной и плоской, но то, как Фрэнки подкуривает косяк на подъездной дорожке того парня, все равно ощущается как radical act. Что остается бунтарским и нарушающим правила в том, чтобы быть любителем травки — особенно женщиной, — когда сама марихуана стала мейнстримом?
Мейер: Есть что-то в том, когда девчонка курит траву на людях, что до сих пор ощущается очень весело. Это не нелегально, и страха уже нет. Сейчас это скорее история в духе «длинноволосый хиппи против корпората».
В борьбе за право быть собой существует огромная куча барьеров на пути к тому, чтобы тебя приняли как женщину-бездельницу. Это не та область, которую общество когда-либо поощряло. Даже сейчас, наблюдая за реакцией людей на фильм, я думала: «О да, некоторые люди реально дергаются от этого. Для кого-то это неправильно».
Я однажды наблюдала, как Кристен случайно зашла в ресторан с зажженным косяком во рту. Мы стояли с хостес, пока та глазела на нас, и я такая: «О да, точно. Извините за это». Я также видела, как лучшая подруга Кристен, Сьюзи, предложила ей волос с собственной головы, чтобы вытащить кусок куриного крылышка, застрявший в зубах.
Написание сценария — это лоскутное шитье. Ты пытаешься сказать что-то честное. Когда я вспоминаю все эти прищуры, косые взгляды и гримасы, которые я получала от более "ухоженных" и гладких индивидов из-за того, что дым от моей травы понесло в их сторону, я напоминаю себе, что это не для всех. В Калифорнии можно затеряться в ощущении, что что-то абсолютно естественно и не является проблемой. А потом ты сталкиваешься с людьми, которые искренне так не считают. Этот контраст довольно смешной.
Как думаете, это относится и к избитой идее о том, что женщины якобы не умеют быть смешными? Все мои подруги-стоунерши — самые смешные чертовы люди из всех, кого я знаю, но до сих пор существует это сопротивление тому, чтобы позволить женщинам подрывать устои практически в любой ситуации.
Мейер: Мы не позволяем женщинам носить одежду, которая им удобна и подходит. Мы не позволяем им быть косячными. Не позволяем им быть грязными или неряшливыми. Даже когда мы пытаемся делать это в кино, мы не делаем этого по-настоящему. Ты все равно чувствуешь фальшь и корпоративную машину за всем исполнением.
В этом фильме было важно полностью отдаться этим вещам. В этом и суть фильма: позволить женщинам быть собой так, как — даже когда нам кажется, что мы это делаем, — мы на самом деле часто не делаем.
Как женщина, которая читает слишком много новостей, я очень близко к сердцу принимаю фразочку: «Может, давай просто вернемся в Chill Zone и подождем, пока вся эта проблема с Коком рассосется сама собой». В текущий политический момент видите ли вы в этом нечто радикальное — просто справляться с тем, чтобы быть собой и просто существовать?
Мейер: Способность просто расслабиться и чиллить — это то, что Америка не особо ценит. С социальными сетями и интернетом постоянные крысиные бега не утихают ни на миг. Все быстрое, конкурентное, жесткое, и женщин постоянно стравливают друг с другом в этой гонке.
Идея о том, что твой дом — это оазис, где ты можешь спрятаться от тьмы и сделать перерыв, в каком-то смысле радикальна. У героинь нет высоких ставок, великих мечтаний или грандиозных финансовых амбиций. Они едва ли хотят к чему-то бежать. Они борются за свое право зависать по кайфу и за то, чтобы их главным партнером в жизни была их лучшая подруга.
Мы выстраиваем взрослую жизнь вокруг традиционных семей, романтических партнеров или наших обычных родственников. Для женщин дружба — один из самых сильных и мощных инструментов, чтобы выжить и идти дальше. Выкраивать тот образ жизни, который ты хочешь — это важно.
Маклин: К тому же, это именно те женщины, которых мы знаем. Моя мама живет со своей лучшей подругой. Им за шестьдесят и семьдесят, и они живут очень счастливой платонической совместной жизнью в Санта-Монике. Никто из нас даже глазом не моргнет от этого.
Фильм заставляет поверить, что людей привлечет мир Фрэнки и Молли именно потому, что они не пытаются прыгнуть выше головы. Что вы думаете о том, что Лос-Анджелес часто понимают неправильно? Это хорошо, плохо или городу просто не о чем переживать?
Маклин: Очень много людей приезжают сюда в надежде быстро и легко добиться своих мечтаний. За последние пару лет это разрослось как снежный ком из-за соцсетей и инфлюенсеров.
Когда ты вырастаешь в этом городе, ты можешь жить с чувством легкости, а не только с чувством амбиций. Не поймите меня неправильно: мы с Дилан амбициозны. Но мы не сидим тут с чувством, что нам кто-то что-то должен или что мы претендуем на чье-то место. Вот почему мы основали общую компанию. Мы решили: «Нам все это не нужно. Мы пробьем свою собственную колею, будем снимать кино по-своему и делать те фильмы, которые хотим МЫ — а не обязательно те, которые от нас ждут остальные».
Л.А. — это также очень богатый, многослойный город. Я живу на восточной стороне, в Хайленд-Парке, и я толком не покидаю свой район. Я построила комьюнити, и это то, что мы делаем в этом городе. Это очень недопонятый элемент Лос-Анджелеса. Это не только Западный Голливуд или Вест-Сайд. Отправьтесь в гастротур по долине Сан-Габриэль, и вы круто проведете время и узнаете много нового.
Мейер: Мечта этих девчонок очень локальная и скромная. Их мечта — просто иметь вот это одно пространство, где они сами себе хозяева, делать все вместе и вести размеренное, камерное существование.
Как у компании и как у кинематографистов, у нас похожая философия. Я не пытаюсь снять фильм Marvel. Это не мое. Я бы не была в этом хороша, и я бы не получила удовольствия. Мои мечты укладываются в бюджет до 15 миллионов долларов, чтобы мы могли сохранить творческую свободу. Это именно то, к чему девчонки стремятся в своих скромных мечтах — к свободе конструировать свою жизнь так, как хочется тебе.
Если ты не пытаешься стать миллиардером, ты можешь обустроить свою жизнь тысячей разных способов и быть счастливым и успешным на своих собственных условиях.
Мы все время возвращаемся к теме заблуждений и стереотипов. Есть ли что-то в самом фильме, что вы хотели бы прояснить или обсудить?
Мейер: Мы живем в момент, когда кино очень глянцевое, вылизанное и идеальное. Частично это из-за "цифры", частично — из-за продюсерских комитетов и боязни рисковать.
Я хотела чего-то фактурного, шершавого, осязаемого и грязноватого. Я хотела набросить на это налет лос-анджелесского смога. Кто-то может интерпретировать это как нечаянный брак или небрежность, и, полагаю, это один из способов, которым фильм могут понять неправильно.
Но это воспевание несовершенств и продолжение самих девчонок. Лучший пример — большая танцевальная сцена в конце. В ней нет хореографии. Это тот танец, который подходит именно им и ощущается правдивым для них. Если фильм — это продолжение девчонок, он должен подхватывать мысли и бросать их хаотично, потому что именно таково их восприятие и то, как они виляют по этой жизни.
Может, кто-то поймет это неправильно, но ровно по той же причине Тони Хейл не понимает Кристен на подъездной дорожке. Душнилы будут душнить. С этим ничего не поделаешь.
Маклин: Вся эта глянцевая херня никогда не была нашей целью. Мы никогда не хотели, чтобы это была одна из тех прилизанных комедий, которые вы видите сегодня. Никакого негатива к ним, но это просто другое кино.
Мейер: Это действительно о том, чтобы иметь дух дзеновского принятия хаоса и неурядиц, радостное чувство нелепых приключений и мысль о том, что ни один опыт не потрачен впустую.
Каждая дерьмовая вещь, которая со мной происходит, все равно ощущается полезной. Я такая: «Преприятного мало, но это было интересно». Многим "не тем" девчонкам это знакомо: «Господи, я не планировала оказаться здесь. Это не то, что я представляла или хотела, но я чувствую, что все еще могу повеселиться при правильном раскладе».
Если я смогу найти правильный угол зрения, я смогу кайфануть от чего угодно странного и долбанутого вокруг. И это абсолютно заложено в ДНК нашего фильма.
Информация и материалы, использованные в статье, взяты из открытых источников в Интернете. Если не указан конкретный источник, они принадлежат авторам и правообладателям.
Специально для http://vyruchajkomnata.ru/, Официальная группа Вконтакте Кристен Стюарт/Роберт Паттинсон.Выручайкомната (подписаемся на группу) Полное или частичное копирование информации разрешается после согласования с администрацией и с указанием активных ссылок на сайте.