Интервью с Робертом Паттинсоном и Дженнифер Лоуренс для Cineset - перевод
Дженнифер Лоуренс и Роберт Паттинсон: «"Умри, любовь моя" — это тот тип кино, который провоцирует на разговор и даже на противостояние»
Дженнифер Лоуренс появилась в конце 2000-х с потенциалом стать главной звездой американского кино на ближайшие десятилетия. Она начала мощно, сразу получив номинацию на «Оскар» за фильм «Зимняя кость» и возглавив франшизу «Голодные игры» — одну из самых успешных в этом веке. Вскоре она получила золотую статуэтку за «Мой парень — псих». Актриса, родившаяся в Кентукки, чередовала блокбастеры вроде «Людей Икс» с работами, нацеленными на сезон наград, такими как «Не смотрите наверх» и «Мост через озеро».
Роберт Паттинсон прошел похожий путь, став секс-символом после серии «Сумерки». После всей славы и денег, заработанных на роли вампира Эдварда Каллена, актер решил сделать ставку на авторские работы, чтобы добиться престижа в голливудской индустрии и, возможно, на премиях. Таким образом, он присоединился к Дэвиду Кроненбергу («Звездная карта»), Джеймсу Грэю («Затерянный город Z»), братьям Сэфди («Хорошее время»), Клэр Дени («Высшее общество»), Кристоферу Нолану («Довод»), Роберту Эггерсу («Маяк») и Пон Джун-хо («Микки 17»). В 2022 году он решил дать новый шанс блокбастерам, снявшись в «Бэтмене».
Объединить Лоуренс и Паттинсона довелось Линн Рэмси, режиссеру превосходных картин «Что-то не так с Кевином» и «Тебя здесь никогда не было». В фильме «Умри, любовь моя» дуэт играет пару, которая переезжает в сельскую местность с новорожденным ребенком. Оставленная заботиться о младенце практически в одиночку, героиня бунтует в произведении, которое обнажает отсутствие сетей поддержки для матерей и жестокость материнства по отношению к отцовской свободе.
Издание Cine Set приняло участие в пресс-конференции с Дженнифер Лоуренс и Робертом Паттинсоном. Ниже мы приводим лучшие моменты беседы:
Cine Set — Матерей часто ставят в это священное положение, когда от них ожидают полной самоотдачи детям, вплоть до отрицания собственной сексуальности. Грейс сопротивляется этому очень личным образом. Что больше всего привлекло ваше внимание в ее борьбе?
Дженнифер Лоуренс: Думаю, больше всего в ее борьбе меня поразило чувство изоляции. Потому что для меня наличие сообщества — особенно сообщества матерей — было чем-то важным, когда у меня родился первый ребенок. Ваша жизнь меняется почти в одночасье. Жизнь, которая была у вас до ребенка, просто... умирает, заканчивается. Вам как бы нужно начинать все заново с нуля.
И я думаю, что не осознавала бы, насколько изолированной я бы себя чувствовала, если бы у меня не было матерей, с которыми можно было бы поговорить — тех, кого я встречала в парке, или подруг, у которых были дети того же возраста, чтобы мы могли устраивать встречи. Так что я очень хорошо это осознавала. Когда у Линн возникла идея перевезти пару, по сути, в глушь, где у нее нет никакого сообщества, это действительно меня зацепило. Это стало бы моей погибелью.
Вопрос — Каковы ваши мысли об общественном восприятии материнства по сравнению с отцовством?
Дженнифер Лоуренс: Это нечто очень интенсивное. О культурных ожиданиях можно сказать очень многое. Пока женщины продолжают сталкиваться с этим совершенно нереалистичным ожиданием быть идеальными матерями, которые сидят дома, и в то же время строить карьеру... для меня это очень удобный способ гарантировать, что мы не продвинемся слишком далеко на рынке труда. И я знаю, что я, вероятно, не лучший человек, чтобы спрашивать об этом, но, честно говоря, я думаю, что вся система подстроена.
Вопрос — Как вы выстраивали химию до и во время съемок?
Дженнифер Лоуренс: Это во многом основывалось на доверии. А еще уроки танцев, которые Линн заставила нас посещать до начала съемок — это было по-настоящему неловко, но очень помогло. Это было похоже на экспозиционную терапию. Роб — отличный... как бы это сказать... я не помню точного слова, но он отличный человек для работы. Я действительно доверяю ему и чувствовала, что за ним нет никакой темной или загадочной стороны. Он всегда был очень прямолинеен. Поэтому, когда мы снимали сцены драк, секса или чего-то более интенсивного, я чувствовала, что могу просто взаимодействовать с Джексоном. Мне не нужно было беспокоиться об актере, стоящем за персонажем, и это освобождает, когда снимаешь такой фильм с кем-то подобным.
Роберт Паттинсон: В данном случае, поскольку фильм построен на множестве маленьких моментов — многие из которых возникли на съемочной площадке естественным образом благодаря Линн — вам необходим определенный уровень доверия к партнеру по сцене, а также энтузиазм, чтобы открывать что-то вместе.
Вопрос — «Умри, любовь моя» идет по невероятной линии между страстью и взрывоопасностью. Именно такими и являются многие отношения. Хотелось бы узнать, не могли бы вы оба рассказать о «хореографии» этих двух энергий. Какую из них было легче прочувствовать?
Дженнифер Лоуренс: Сцены драк на самом деле очень веселые, когда ты снимаешься с кем-то, кто тебе нравится и с кем ты ладишь. Я чувствовала, что Роб и я не всегда знали точно, куда пойдет сцена, но мы как бы следовали за энергией друг друга. И он привнес много силы в Джексона, понимаете? Он дал мне то, на что я могла реагировать более интенсивно. Так что я бы сказала, что сцены драк были самыми освобождающими, потому что это было похоже на то, как один убегает, а другой догоняет... и ты никогда не знаешь точно, куда другой это приведет.
Роберт Паттинсон: И в них есть определенный юмор. Типа того, когда я пытаюсь усадить Джен в машину... это как-то глупо, немного смешно. Это всегда кажется игрой на удачу. Особенно потому, что в то время мы еще не так хорошо знали друг друга. Я помню, как ходил на цыпочках на первых репетициях, потому что знал, что достаточно сказать одну маленькую неверную вещь...
Вопрос — Как много из ваших собственных эмоциональных миров вы привнесли в эти роли? И где вы провели черту между персонажем и собой?
Дженнифер Лоуренс: У меня никогда не было особых трудностей с тем, чтобы уносить работу домой. Для меня это всегда было чем-то очень раздельным, потому что то, что расстроило бы меня — или даже то, как бы я расстроилась — отличается от того, как отреагировал бы персонаж. Для меня этот процесс больше связан с использованием воображения и эмпатии: представить, каково было бы, если бы я была уязвимой, если бы меня игнорировали... всё в таком роде. И мы с Робом были в похожих жизненных моментах. Мы оба были новоиспеченными родителями во время съемок. Так что было много опыта, который мы могли привнести в обсуждение, чтобы добавить истории слоев. Но, в конце концов, я не чувствовала, что привношу в персонажа что-то буквально взятое из моей собственной жизни.
Роберт Паттинсон: Не знаю, привносил ли я что-то буквальное. Думаю, у меня была какая-то висцеральная реакция, когда я прочитал первый черновик сценария и книгу. Мне как бы хотелось защитить мужчину в этих отношениях. Но в то же время, я думаю, это то, как я подхожу к любому персонажу: даже если он презренен, даже если его функция — особенно в книге — быть почти бесполезным существом, тенью, олицетворяющей ее разочарование в жизни... всё равно было бы скучно играть его просто как парня, валяющегося на диване, полного неудачника. Так что нужно что-то создать, дать ему какое-то содержание.
Вопрос — Хотелось бы узнать, как вы видите эту необходимость в кинематографе, ориентированном на взрослую аудиторию, который провоцирует социальные дискуссии.
Дженнифер Лоуренс: Самое невероятное в работе с таким художником, как Линн Рэмси, это то, что всё начинается как что-то одно, но в итоге порождает столько других разговоров. На первый взгляд, конечно, «Умри, любовь моя» — это о послеродовом периоде и о том, как меняются отношения после рождения ребенка. Но Линн такая глубокая, такая многомерная... она видит сквозь историю, сквозь персонажа, сквозь причины всего этого.
Даже решение о переезде персонажей — в книге они просто живут во Франции, там нет никакого переезда. Это что-то грандиозное, что можно добавить для молодой матери. Я видела это даже в костюмах: можно заметить, что мы полностью выбиваемся из окружения, когда приезжаем, а потом вы видите, как моя героиня начинает сливаться с остальной группой.
А еще там есть персонаж моей свекрови, которую играет легендарная Сисси Спейсек. Она только что пережила утрату, и я тоже пережила утрату — своего рода утрату, которая заключается в смерти твоего прежнего «я» до рождения ребенка. В истории было столько элементов, которые вспыхивали и продолжали гореть... и именно поэтому работа с таким художником, как Линн — это подарок.
Роберт Паттинсон: Люди, которых я знаю, начали смотреть фильм сейчас, и это завораживает — осознавать, кто чувствует с ним по-настоящему глубокую связь, а кто просто пошел посмотреть его сам по себе — не обязательно на премьеру, а просто пошел в кино. Я получил несколько сообщений, и любопытно, как их реакция заставляет тебя понимать этих людей иначе. Я всегда нахожу это очень увлекательным.
Дело не только во взрослом кино или взрослых темах. Самое важное для меня — это то, что всё еще существуют такие режиссеры, как Линн. У вас есть художники, которые используют кинематограф совершенно уникальным образом. И когда кто-то делает фильмы настолько самобытно, эта самобытность как раз и позволяет вам увидеть мир по-другому после просмотра.
Конечно, это также делает создание фильмов гораздо более трудным для таких художников — именно из-за их уникальности. Но именно эта уникальность делает всё таким важным.
Поэтому люди в итоге говорят об этих фильмах больше. Потому что вы можете посмотреть что-то совершенно гомогенизированное (однородное) и вам нечего будет сказать после окончания. Но когда вы видите что-то, в чем есть определенный дисбаланс, очень концентрированная интенсивность... такой фильм заставляет вас говорить о нем.
Вопрос — Дженнифер, не могли бы вы рассказать нам о своей роли продюсера в этом фильме и о том, что привлекло вас в этом проекте, а также о приглашении Линн и Роберта?
Дженнифер Лоуренс: Большая часть продюсерской работы началась задолго до того, как мы оказались на съемочной площадке. Все началось с получения материала — который, как всем уже известно, пришел от Мартина Скорсезе и его книжного клуба — а затем попытки связать его с правильным режиссером, которым оказалась Линн, потому что она гений, поэт, а у этого произведения глубоко поэтичная натура. Нам также пришлось искать финансирование для проекта, который, на первый взгляд, затрагивал большой женский вопрос и к тому же имел рейтинг R. Это было забавно, потому что все хотели закидать нас деньгами, а мы такие: «Подождите, у нас уже достаточно». Весь этот процесс всегда происходит задолго до того, как вы фактически оказываетесь на площадке, и это был первый раз, когда все наши кандидаты «первого выбора» в актерский состав сразу ответили «да».
Когда вы наконец попадаете на съемочную площадку, всё не так сильно меняется. В глубине души все актеры в какой-то степени являются продюсерами — мы всегда работаем над тем, чтобы что-то произошло, чтобы всё реализовалось. Есть тысячи способов помочь ходу дела в течение дня. Так что я не чувствовала, что «меняю шляпу». Когда фильм был одобрен и мы начали снимать, большая часть моей работы уже была завершена, вплоть до финальных этапов.
Информация и материалы, использованные в статье, взяты из открытых источников в Интернете. Если не указан конкретный источник, они принадлежат авторам и правообладателям.
Специально для http://vyruchajkomnata.ru/, Официальная группа Вконтакте Кристен Стюарт/Роберт Паттинсон.Выручайкомната (подписаемся на группу) Полное или частичное копирование информации разрешается после согласования с администрацией и с указанием активных ссылок на сайте.