Переводы интервью Кристен Стюарт
Они сняли совместную стоунер-комедию. Кристен Стюарт нужен косяк, чтобы поговорить о том, насколько она глубокая
Творчески свободная ло-фай стоунер-комедия «Неправильные девушки» (The Wrong Girls) стала режиссерским и сценарным дебютом Дилан Майер. Главные роли в фильме исполнили Кристен Стюарт и Алия Шокат, сыгравшие лучших подруг, которые ввязываются в запутанное приключение. Картина с ее восхитительно непринужденным отношением к употреблению травы прославляет дружбу, котиков и способность находить позитив даже в самых худших ситуациях. Представьте себе ружье Чехова, только в виде косяка, который терпеливо ждет на столе, пока его раскурят. Подобные сцены то и дело возникают в последнее время, пока актрисы Кристен Стюарт и Алия Шокат вместе со сценаристом и режиссером Дилан Майер занимаются промоушеном своей новой стоунер-комедии «Неправильные девушки». (И вполне ожидаемо, что вокруг этого крутится еще и масса разговоров о еде).
Троица расположилась за конференц-столом в офисе ивент-пространства в районе Фрогтаун в Лос-Анджелесе, только что завершив фотосессию. Тот самый косяк действительно лежит в пепельнице — его кто-то туда положил, «просто на всякий случай».
Если что, прямо сейчас никто из них не под кайфом.
«Мне не стыдно, — говорит 36-летняя Стюарт о курении травы. — Я хочу сначала договорить предложение, а потом уже покурю».
«У меня то же самое чувство, — соглашается 38-летняя Майер. — Иногда из-за этого реально можно потерять мысль».
Все трое вспоминают прошлый опыт курения марихуаны в профессиональной обстановке. «Меня накрыло слишком сильно, — вспоминает 37-летняя Шокат о своем визите на подкаст Getting Doug with High в 2013 году. — И это было так себе».
«Неправильные девушки», выходящие в кинотеатрах в пятницу, рассказывают о двух молодых жительницах Лос-Анджелеса, которые обожают покурить травку и поесть. Фрэнки (Стюарт), которая так и не пришла в себя после отчисления из Стэнфорда, тревожится, что ее лучшая подруга и соседка по комнате Молли (Шокат), начинающий шеф-повар, отдаляется от их крепкой дружбы ради романтических отношений с Джошем (Зак Фокс).
Фрэнки и Молли проводят большую часть времени за курением и тусовками, пока череда совпадений, ошибка в личностях и чемодан с загадочным наркотиком не заставляют их пуститься в бега от датской фармацевтической компании, правительства США и, возможно, каких-то очень могущественных кальмаров. К тому же у них внезапно появляются телекинетические способности, и они начинают общаться со своими котами.
Хотя в Калифорнии каннабис легализован как в медицинских, так и в рекреационных целях для взрослых, в столь открытых разговорах о нем до сих пор чувствуется некий дух бунтарства. Майер отмечает, что во время работы над фильмом она узнала: комедии про травку плохо продаются за рубежом, что становится серьезной проблемой для международного проката.
«Многие люди не переносят траву, поэтому у нее до сих пор сохраняется некий подрывной вайб, — говорит Майер. — И во-первых, она не легализована на федеральном уровне. Есть огромные куски страны и остального мира — во многих местах она вне закона. Так что возникает странный диссонанс: находиться в Калифорнии и относиться к ней так, как мы, то есть крайне непринужденно, а потом осознавать, что в других местах...»
«Там все совсем не непринужденно», — с готовностью подхватывает Шокат.
Этот фильм стал режиссерским и сценарным дебютом для Майер. Стюарт и Майер спродюсировали картину через свою компанию Nevermind Pictures, которую они основали вместе с лучшей подругой Майер — Мэгги Маклин, также выступившей продюсером проекта.
«Неправильные девушки» обладают осязаемым, «кустарным» вайбом, вдохновленным пропитанным панком ло-файным научно-фантастическим культовым классическим фильмом 1984 года «Repo Man» (Сид и Нэнси / Умри со мной / Репост). Другими источниками вдохновения стали женская дружба из комедий 90-х «Подружки президента» (Dick) и «Убийственные красотки» (Romy and Michele’s High School Reunion), обкуренная логика «Большого Лебовски» и «Укуренных» (Smiley Face), общий дух безбашенных приключений в «Мире Уэйна» и «Бивисе и Баттхеде уделывают Америку», а также хаотичная сатира радикального чехословацкого фильма Веры Хитиловой 1966 года «Маргаритки».
«Мне кажется, мой вкус в целом обитает на стыке высоколобого и низколобого искусства, — говорит Майер. — И я думаю, что все эти влияния сошлись воедино, чтобы в итоге получилось что-то, ощущающееся именно так сейчас».
Не то чтобы они постоянно делали осознанные отсылки (они называют это «подтягиванием рефов»), работая над собственным фильмом. Картина снималась в атмосфере творчества и фана, и теперь, когда идет промоушен, главной задачей стало удержать этот настрой.
«Я вообще-то кайфую от того, что участвую во всех этих дурацких шоу с едой и могу покурить травку то тут, то там, вместо того чтобы давать супер-дидактичные интервью о том, почему этот фильм так важен, — говорит Стюарт. — Типа, чувак, он либо цепляет твое любопытство и воображение и тебе хочется пойти его посмотреть, либо нет. Дело вовсе не в том, что мы пытаемся навязать культуре, хотя фильм действительно транслирует вполне определенную идею».
В ленте прослеживается целенаправленная антиавторитарная жилка, которая делает ее — при всей ее чисто развлекательной сути — чем-то большим, чем просто пьянящая шутка.
«Вообще, раз уж мы сидим здесь с L.A. Times, это как раз та самая обстановка, где было бы вполне уместно этим заняться», — добавляет Стюарт.
Когда разговор заходит об исследовании женской дружбы в фильме, Стюарт перебивает: «Вот и все. Я иду курить травку — это стало слишком серьезно». Она тянется к косяку и поджигает его, продолжая время от времени делать затяжки до конца нашего разговора.
Сценарий уходит корнями в реальную дружбу самой Майер с Маклин (за вычетом международного фармацевтического заговора). Нынешний муж Маклин — тот самый прототип парня-бойфренда по имени Джош — занимался дизайном титров и созданием графики для фильма.
Майер описывает историю Фрэнки и Молли как «романтическую историю от начала и до конца». Ее фильм отвергает мысль о том, что нужно обязательно отказываться от тесной близости в дружбе, как только переходишь в стадию постоянных отношений.
«Немного грустно слышать что-то вроде: когда мы станем старше, мы все должны изоселироваться и перестать быть так близки, — говорит Стюарт. — Можно находить другие формы и модели, которые не вписываются в классическое представление об успехе, навязанное нам с детства. Мне нравится этот фильм как история взросления для 36-летних женщин, которые просто пытаются сказать: "Погодите, а я на самом деле не хочу меняться"».
«И мне кажется, что такую инфантильность и стагнацию мы гораздо чаще связываем с мужчинами, чем с женщинами, — добавляет Майер. — Но я знаю много инфантильных, застрявших на месте женщин, и сама была такой женщиной. И я верю, что они существуют. Думаю, их гораздо больше, чем нам пытались внушить».
«И что их просто заставили гатлайтить [газлайтили], внушая им чувство стагнации, хотя на самом деле они просто прекрасно знают, кто они такие», — подхватывает Стюарт.
На самом деле Майер в жизни больше походила на Фрэнки, а Маклин — на Молли, хотя она отмечает, что после того, как на роли утвердили Стюарт и Шокат, персонажи зажили собственной жизнью. И для Стюарт играть героиню, основанную на человеке, с которым у нее столь близкие личные отношения, оказалось проще, чем можно было ожидать.
«В характере Фрэнки были такие черты, которые, как я знаю, есть и в Дилан, но я не пыталась скопировать ее сущность», — говорит Стюарт, номинантка на «Оскар» за роль Дианы, принцессы Уэльской в фильме «Спенсер».
«Я никогда не смотрела на нее с мыслями, что это автобиография или типа того, — говорит она. — К тому же мне действительно хотелось привносить собственные неврозы, потому что у Фрэнки есть этакое стремление бежать впереди паровоза, страх, переходящий в излишне самоуверенную гиперкомпенсацию. И я такая: о да, я это понимаю. Причем у самой Дилан такого нет, честно говоря. Мои собственные пересечения с персонажем интересовали меня куда больше, чем любые совпадения с ней».
Фильм порой может казаться нарочито небрежным, но он никогда не выглядит слепленным на скорую руку. Даже самые странные вещи происходят здесь не просто так — например, когда полноразмерная картонная фигура Селин Дион сначала исчезает, а потом неожиданно возвращается. Через кадр проходит целая россыпь непредсказуемых персонажей в исполнении таких актеров, как ЛаКит Стэнфилд, Кейт Маккиннон и Джина Дэвис. У «Неправильных девушек» вырабатывается собственная своенравная внутренняя логика, ориентированная по слегка пьянящему компасу.
«При всей своей дурацкости, игривости и безумии фильм обладает потрясающей структурой, — отзывается Шокат о сюжете, который привлек ее как комедия и одновременно нечто более изощренное. — А ведь на самом деле это чертовски сложно — связать воедино все эти ниточки и сохранить подлинные эмоциональные ставки».
Хотя Стюарт публично больше известна как заядлая собачница — ее часто фотографируют на прогулках с беспородной спасенной собакой, которая живет у нее уже лет 13 («Я не хочу выглядеть странно для L.A. Times, но она — моя вселенная, моя родственная душа»), — у нее также есть кошка по кличке Кози, к которой она очень привязана.
И «Неправильные девушки» — это определенно фильм для любителей кошек. Когда Фрэнки и Молли начинают общаться со своими котами, озвучивать пушистиков пригласили Сета Рогена и Кумейла Нанджиани. Майер вспоминает, что в период совместной жизни с Маклин через их дом проходила бесконечная череда кошек, которые оставались у них погостить на разное время.
К слову, сама Майер считает себя поклонницей и кошек, и собак — «Я в целом по животным», — однако посчитала, что для этой истории лучше подойдут именно коты.
«Они к тому же похожи на маленьких инопланетян, — говорит Стюарт. — Не знаю, до конца ли мы осознаем, что они — межпространственные существа. Клянусь, они так бегают глазами по комнате, а потом раз — и словно считывают твое состояние. Я смотрю на них и думаю: "Вы ребята вообще из другого измерения". Не думаю, что мы живем в одной реальности».
«При этом кошачий телекинез у собак выглядел бы безумно суетливо, — замечает Шокат, у которой нет домашних животных. — Это было бы просто в духе: "Ты дома! Ты дома!"»
«Мне кажется, кошки похожи на произведения искусства, которые вдохновляют тебя быть честнее с самим собой, — говорит Майер. — Они отличная фольга для "неправильных девчонок", потому что кошки — это полная противоположность неправильных девчонок. У них-то все схвачено».
В фильме выведен собственный интуитивный архетип, из-за чего теперь все они то и дело приговаривают в определенных ситуациях: «Это так в стиле "неправильных девчонок"». Мелкие неприятности и неудобства разной степени тяжести, зачастую созданные своими же руками — например, явиться в аэропорт не с теми документами или долго забывать вынести мусор, — подпадают под эту удобную новую категорию.
«Наслаждаться тем, что происходит, и уметь собирать осколки воедино, — говорит Стюарт о том, что делает девушку "неправильной". — И собирать их с этаким хладнокровием, зная, что все в итоге образумится. На это уйдет шесть шагов вместо двух, но ты все равно доведешь дело до конца».
«Думаю, это человек, которому трудно добраться из пункта А в пункт Б тем же привычным путем, каким это делает кто-то другой, — добавляет Майер. — И который, возможно, получает куда больше радости и приключений от самого этого путешествия».
Как бы то ни было, они приняли это. Возможно, «неправильные девушки» всё это время просто обладали самым правильным отношением к жизни.
«Я была под кайфом добрую половину съемок»: Кристен Стюарт и Алия Шокат о том, как они укуривались ради создания фильма «Неправильные девушки»
Кристен Стюарт и Алия Шокат — о ролях лучших подруг-стоунеров, осознанном и случайном курении на площадке, а также о фильме, который Дилан Майер пробивала целое десятилетие.
«Неправильные девушки» (The Wrong Girls) — это семейная стоунер-комедия от сценариста и режиссера Дилан Майер. В фильме есть экспериментальный наркотик, заговоры, безумные ученые и, без спойлеров, осьминоги. Но в сухом остатке эта восхитительная и насыщенная история из Лос-Анджелеса рассказывает о двух лучших подругах — Фрэнки (Кристен Стюарт) и Молли (Алия Шокат), — и их искренней преданности друг другу.
Дилан Майер больше десяти лет катила этот камень в гору. Она никогда не сдавалась в отношении Фрэнки и Молли, чьи образы основаны на ее дружбе с продюсером Мэгги Маклин. Стюарт выступила продюсером картины, вместе с Шокат заставляют создателей гордиться своими работами, воплощая на экране обаятельных стоунеров, убегающих от теневых агентов после путаницы с личностями.
Это похоже на встречу фильма «Заговор «Параллакс»» и Чича и Чомба. Часть обаяния ленты заключается в том, что Майер выстраивает ее по законам хорошего накурки: всё пронитано хихиканьем, случайностью и готово зайти куда угодно ради веселья, но при этом каким-то чудом сохраняет фокус.
Шокат и Стюарт не дают этому градусу падать ни на секунду. Учитывая, что актрисы знакомы еще со времен съемок фильма «Ранэвэйз» в 2010 году, их давняя история добавляет фильму сердечной интимности. Эта привязанность чувствуется даже во время зум-колла. Каждый был бы счастлив иметь друга, который смотрит на тебя так, как Стюарт смотрит на Шокат, и наоборот.
Недавно две звезды «Неправильных девушек» пообщались с High Times о любящей дружбе в фильме, их собственном опыте употребления каннабиса и, по словам Стюарт, о том, почему каждому стоит побывать на живом выступлении группы Mannequin Pussy.
Спасибо, что уделяете время High Times.
Стюарт: Мы безумно рады.
(Смеется) «Неправильные девушки» — это и стоунерская комедия, и кино для гурманов, и конспирологический триллер, и супергеройско-ведьминская история. В нем есть даже больше, но на бумаге — видели ли вы обе огромный простор для актерской игры в образах Фрэнки и Молли?
Стюарт: Да. Там столько тепла и такого рода гостеприимного, знакомого пространства, что для человека вроде меня, не особо привыкшего сниматься в комедиях, я подумала: «Нет, я это осилю. Я могу делать сальто назад во сне на этом фильме». У него такой чертовски располагающий тон. Это чудесная маленькая комната, в которой приятно находиться.
Сцена была смешной еще до того, как мы к ней прикоснулись. Алия — своего рода гений. Я просто сказала себе: «Просто выучи свои слова, и всё будет хорошо, потому что Дилан чертовски смешная». А когда мы приехали на площадку, между нами возникла своя собственная, живая чертова искра. Это всё, на что можно надеяться.
Алия, что вы сразу оценили в «Неправильных девушках»?
Шокат: Это чертовски веселая история. Она не воспринимает себя слишком серьезно. И в то же время, как говорила Кристен, в моменте нам приходилось относиться к этому серьезно, чтобы всё взлетело. Именно поэтому это было так смешно.
Это мой любимый тип кино для съемок. Нам разрешили быть туповатыми и воображать самые нелепые вещи: «Так, ладно. Теперь тут появляется калькан [кальмар] и нападает на кого-то». В общем, это была лучшая работа на свете, без сомнений.
Вы говорили, что это лучшая съемочная площадка из всех, что у вас были. Что для обеих из вас делает площадку великой?
Шокат: Хорошая погода (Смеется).
(Смеется) Которому из актеров это действительно важно.
Стюарт: Забавно, но это правда очень важно. Был один вечер, когда было так холодно, что мы даже моргать не могли. Я даже не могла ее разглядеть; у меня на лице замерзали слезы. На нас были платья из мусорных пакетов, которые, между прочим, относятся к ультра-высокой моде. Я не могла пошевелить лицом или вспомнить хоть что-то, что должна была делать или говорить.
Шокат: Нам набрасывали на плечи куртки.
Стюарт: Это прямо как в детском саду (Смеется).
Шокат: Хорошие люди. Очевидно, вы хотите, чтобы ваш лидер — обычно это режиссер — обладал хорошей энергетикой и задавал тон. Дилан именно так и поступила. Она сохраняла абсолютное хладнокровие и позитивный настрой, но при этом ей было не все равно. Все были так заряжены на то, чтобы воплотить эту странную историю в жизнь.
Стюарт: Тебе хочется работать со своими друзьями, потому что в нашей сфере редко удается взрастить такое дерьмо. Поскольку мы уже старые, мы просто делаем это, и это круто. Ступенькой ниже того везения, что мы можем реально выбирать, с кем работать — а это колоссальная привилегия. Надеешься завести на площадке друзей, которые станут постоянной частью твоей жизни, даже если вы не видитесь постоянно. Возникает такой, не знаю, микрокосм вечной памяти, который держит вас на связи, и ты думаешь: «Я могу увидеть тебя через 10 лет и сказать: "Чувак"».
И вам довелось получить этот опыт в Лос-Анджелесе, который традиционно считается сложным местом для кинопроизводства. Кристен, как продюсеру, каково это — пытаться снимать кино в Л.А.?
Стюарт: Этот фильм годами был тем самым паровозиком из сказки, который смог. Он столько раз собирался воедино и разваливался. У него было множество версий. Я и Алия, кажется, самые крутые из всех (Смеется). Но мы буквально зубами выгрызли этот чертов фильм, столько раз подавали заявки на налоговые льготы, потом теряли деньги, возвращали их. У Алии родился ребенок. Мы собирались снимать кино до этого события, а потом такие: «Ой, не получится».
Отвечая на ваш вопрос более конкретно: да, работать в Л.А. — это полный п***ец. Но это воплощение мечты, это то, на что мы все надеемся, о чем грезим и за что боремся. Хотелось бы, чтобы это было проще. Но мы справились.
Представьте, если бы "это я звонила и пыталась выбить разрешения и всё прочее" (Смеется).
Шокат: «Отдайте нам это!»
(Смеется) Ваше имя ведь могло бы помочь, верно?
Стюарт: Зависит от ситуации. Иногда бывает так, что ты либо выходишь из машины, либо нет. Понимаете, о чем я? Когда ты думаешь: «Блин, стоит ли мне туда заходить?» А люди говорят: «Нет». Или наоборот: «Чувак, может, тебе стоит зайти и посмотреть, нельзя ли там всё как-то подмазать?» Приходится проверять градус ситуации (Смеется).
Это настолько «лос-анджелесский» фильм. Фрэнки и Молли — такие знакомые персонажи. Кристен, вы выросли в Долине, знали ли вы много таких персонажей?
Стюарт: Я и есть такой персонаж (Смеется).
(Смеется) Я не хотел делать преждевременных выводов.
Стюарт: Но да, абсолютно. Это не выдуманные люди. У них есть реальный прообраз, и это 818, 310 или 323 районы (Смеется). В том смысле, что это не просто милые девчонки-стоунеры, страдающие от недостатка амбиций, а такие классные, сочувствующие, прекрасные, чертовски расслабленные антикапиталистки — они существуют повсюду. Но я считаю, что во многом это специфическая калифорнийская штука. Дикий Запад здесь, на побережье; мы зашли до самого края, чтобы курить травку.
(Смеется) Алия, а вы? Как состоявшаяся актриса и художница, вы говорили, что вам понравилось играть кого-то глуповатого.
Стюарт: Алия не глупая.
Шокат: Разве я сказала «глупая»? Наверное, да.
Вы так сказали, хотя бонга-трон Молли — это просто гениально.
Шокат: Мне нравится, насколько идиотскими получаются эти идеи. Высшая форма комплимента для меня — это посмотреть на что-то и сказать: «Это настолько тупо» (Смеется). По мне, так это чистый гений. Сделать что-то тупое и смешное гораздо сложнее, чем кажется. Было очень весело играть человека, у которого легкая голова на плечах, в духе: «Всё в любом случае образумится, что бы ни случилось». Просто с легкой головой.
Стюарт: Это потрясающе, чувак, потому что это ощущение передается и тебе. Я играю человека, который немного забегает вперед и куда более невротичен. Я уже говорила это раньше, но повторю еще раз, потому что это отличная формулировка: Молли и Алия — это ходячие объятия. Она полная противоположность дождевой тучи, просто залитое солнце небо. Чертовски мило.
Шокат: Очень прикольно постоянно транслировать эту энергию, потому что сама я далеко не всегда такая, так что… (Смеется)
Стюарт: Она стерва (Смеется).
Шокат: (Смеется) Законченная республиканка, у которой большую часть времени паршивое настроение.
(Смеется) Это был бы знатный поворот для поп-культуры. Показался ли вам творческий процесс Молли — то, как изобретательно она подходит к еде и курительным приспособлениям — близким к вашему собственному творческому процессу?
Шокат: Очевидно, все мы в какой-то мере находимся в образах своих героев. Но также, вырастая в Калифорнии и будучи стоунером — сейчас я уже не так активно практикую, но в юности была стоунером, — я понимаю, что тут есть практичный подход: «Мы должны сообразить, как исправить эту проблему, но это должно быть весело». Цель всегда была именно в этом, я считаю. Просто думать: «Ну хорошо, как нам это сделать, но при этом расслабленно? Нужно сделать это на расслабе». Это просто приоритет, и я думаю, что мне это близко.
Их решение проблем такое милое и невинное. Даже когда кто-то реально преследует их, они больше расстроены из-за ссоры с лучшей подругой, чем из-за того, что за ними гоняются люди с пушками. Она говорит: «Зря я ей это сказала...» Часть этого мне близка, потому что в конце концов это и есть твой собственный мир.
Что в дружбе между Фрэнки и Молли показалось вам обеим по-настоящему подлинным?
Стюарт: Мне кажется, у них нет общего голоса, но у них есть общий язык. Понимаете, добиться этого в картине с таким специфическим тоном — это само по себе достижение, потому что персонажи здесь гиперразвитые. Сценарий менялся с годами, но он по-настоящему живет в настоящем моменте. Он как бы признает вещи, о которых она говорила — «легкость вопреки тревогам». Сейчас очень сложно не переживать из-за всякого дерьма.
Фильм также не делает вид, что этого не существует, хотя прямо об этом не говорит. Понимаете, о чем я? Это не дидактический опыт. Но я думаю, что персонажи представляют собой не просто крутое времяпрепровождение, а крутое время для всех, что само по себе является своего рода политическим заявлением, пусть и поданным шутливо.
Персонажи также отчасти основывались на самой Дилан, нашей продюсерше Мэгги и ее лучшей подруге. Ну и плюс немного нас самих, потому что мы не умеем иначе. Твои инстинкты должны быть твоими собственными.
Так что это было слияние чертовски крутой тусовки. Это как Дилан со своей лучшей подругой и я с Алией, которые знают друг друга чертовски давно и в другой жизни были бы лучшими подругами. Мы просто много работаем и видимся недостаточно часто.
Я думаю, для истории с двумя главными героями абсолютно необходимо, чтобы даже тогда, когда мы постоянно находимся рядом друг с другом в двухкадровом плане и как бы идем в комплекте, это не выглядело надуманным и переосмысленным. Это либо чертовски работает, либо нет. Нам очень повезло чувствовать себя так, будто мы вдвоем залезли в один картофельный мешок. Всё потому, что мы знаем друг друга и обладаем схожей чертовой чуйкой.
«Мне кажется, у них нет общего голоса, но у них есть общий язык». — Кристен Стюарт
Когда речь заходит об игре персонажей под кайфом, были ли для вас какие-то правила «можно» и «нельзя»? Легко представить себе как хороших, так и плохих персонажей-стоунеров.
Шокат: Я к тому моменту уже какое-то время не курила, потому что у меня родился ребенок. И частью моей «домашней работы» было: «Мне нужно снова покурить в одиночку». Я очень люблю травку, и для меня это отличный наркотик — если это можно так назвать. Но я поняла, что, как и в любом деле при исполнении роли, когда играешь пьяного или обкуренного, не нужно пытаться это играть. Я сказала себе: «Нет, это просто я. Если что, я просто немного сдерживаюсь, не так бурно реагирую на всё вокруг». Всё воспринимается чуть-чуть в духе: «Хмм, что?» Просто с опозданием на секунду.
Главное — не перегибать палку. Не пытаться строить из себя: (в манере Кита Ричардса) «Я укууурен». Не то чтобы у меня были такие инстинкты, но я много об этом думала. Когда я играла это, я знала: «Я умею это делать. Типа: да пофиг, заткнись нахрен».
Стюарт: Я была под кайфом добрую половину съемок. Время от времени Дилан спрашивала: «Штучка-дымокурка?» К тому же я играла очень странного, невротичного персонажа. Так что, когда моя героиня под кайфом, она ведет себя еще более противоположно тому, что только что описала Алия — не «а, что?», а наоборот, я очень бурно реагирую: «Чего? Чего?» Да, паранойя.
Ищли ли вы вдохновение в каких-то классических комедиях про друзей или стоунеров?
Стюарт: Это было уже после съемок «Неправильных девушек», но я недавно впервые в чертовой жизни посмотрела «Братьев Блюз». Я обратила внимание на то, как снят фильм и насколько он практичен. Во-первых, эта лента просто безумна, но то, как они оба постоянно делят одно пространство… я подумала: «Окей». Это фундамент. Очень много от «Бивиса и Баттхеда». И еще «Убийственные красотки» (Romy and Michelle’s High School Reunion) — они всегда вместе, но при этом раздельно как единое целое. Я обожаю чертовски здорово снятые двухкадровые планы. На это так приятно и весело смотреть.
Шокат: Я пересмотрела кучу стоунер-комедий перед началом работы просто как фанатка. Это такой классный жанр, и их не так уж много. «Укуренная» (Smiley Face) — фильм, который я безумно люблю. Это было прекрасной домашней работой — посмотреть фильмы этого жанра, и теперь для меня огромная честь пополнить эту полку своей работой.
Кристен, как вы уже сказали, каннабис сыграл роль в создании этого образа. Насколько каннабис помогает вам на съемочной площадке — будь то расслабление или вдохновение?
Стюарт: Мне стоило бы курить поменьше травы, но это колоссальное облегчение, потому что иногда я просто чертовски забегаю вперед. Это дает мне возможность дать волю воображению и не уходить в ментальный штопор, к тому же от этого животу становится хорошо.
Забавно, ведь это сугубо внутренний опыт, из-за которого становится труднее общаться, но это нормально. Понимаете, о чем я? Вы должны находиться среди людей, у которых хватит на вас чертового терпения. Нельзя курить травку на каждой съемочной площадке, и я определенно этого не делаю. Хуже всего — оказаться под кайфом в компании не тех мудаков. Это просто ад.
Я не имела никакого отношения к реальной разработке проекта. Это был полностью проект Дилан. Я просто пришла на площадку, покурила немного травки и пообщалась с Алией. Так что это была очевидная возможность сделать то, чего обычно делать не положено, и это круто.
Снимает ли это какую-то тревогу или давление на съемочной площадке?
Стюарт: Ни за что. Всё с точностью до наоборот. Я такая: «Эээ».
Шокат: А я во время съемок этого фильма умудрилась накуриться по случайности.
Как это произошло?
Шокат: Пару раз в травке оказалось чуть больше ТГК, чем нужно, ровно настолько, чтобы подумать: «Что происходит?» Поскольку я в то время курила не так много, я стала гораздо чувствительнее к этому. Я подумала: «Ага, мы снимаемся в стоунерском кино. Я играю обкуренную, но в то же время у меня есть все эти актерские задачи, которые я хотела выполнить» (Смеется). Я такая: «О нет».
Но, честно говоря, всё к лучшему. В обеих ситуациях это было идеально. Я просто посмотрела на Кристен и спросила: «Ты чувствуешь…?» А она отвечает: «Да, просто плыви по течению. Всё в порядке». И она была права. Если уж на то пошло, это всегда напоминает мне о том, что не стоит слишком сильно загоняться. Всё нормально. Всё будет хорошо, так оно и было. Обе эти сцены в итоге оказались одними из лучших.
Очевидно, вы много репетируете. У вас есть задумки, которые хочется реализовать, но насколько работа определяется тем, что происходит непосредственно в моменте и на что вы реагируете здесь и сейчас?
Шокат: Если повезет, ты делаешь это каждый день. В смысле, зависит от работы. Если вы говорите с акцентом или исполняете танцевальный номер, вам, конечно, приходится следить за собой: «Помни, что ты сделал». Но здесь всё гораздо больше завязано на том, чтобы присутствовать в моменте, дурачиться и выдавать то, что реально заставляет нас смеяться, когда мы уже вымотаны, а затем запечатлеть это — что мы и сделали. Мы придумывали дурацкие песенки или просто ловили ритм совместного времяпрепровождения, фиксировали это, фиксировали настоящую дружбу. Это было в духе: «Посмотрите, как эти девчонки дурачатся», но свои слова мы всегда знали отлично.
Стюарт: Было бы полным отстоем чувствовать, что твои решения намертво прибиты гвоздями. Здорово чувствовать, что ты не можешь ошибиться, потому что подходишь к этому предельно чисто. Я к себе ужасно чертовски строга, могу подумать: «Ой, а это вообще смешно?» А потом понимаешь: «Да кому какая разница? Чувак, мы занимаемся совсем не этим».
Кстати, о танцевальных номерах — представьте, если бы мы планировали наш танец. Это был худший танец в конце фильма за всю историю кинематографа (Смеется). Мы просто такие: «Чего? Вы, блин, вообще об этом думали?» А мы такие: «Нет».
Шокат: (Смеется) Нет. Кажется, мы придумали его за пять минут до начала.
Дилан составила плейлист для «Неправильных девушек», верно?
Стюарт: Дилан собрала чертовски крутой плейлист.
Шокат: Мы очень много его слушали.
Кто там был?
Шокат: Mannequin Pussy. Mannequin Pussy есть в фильме, это группа, с которой мы очень сильно себя идентифицируем и которая нас невероятно вдохновляет. Мы их безумные фанатки.
Я иду на их концерт через две недели. Никогда раньше их не видел.
Стюарт: О, круто. Для человека, который сначала открыл их для себя, а потом изучил всю их дискотеку в обратном порядке, скажу — они просто жгут. Вокалистка одновременно секси-пугающая и пугающе-секси. Она чертовски сильная женщина. Вживую они выступают так круто, что у тебя просто крышу снесет от восторга.
Множество граней «быть дураком»: Дилан Майер, Кристен Стюарт и Алия Шокат о фильме «Неправильные девушки»
Иногда нужно просто перестать всё усложнять и позволить себе немного подурачиться. Это не оскорбление, а ярлык, который сценарист и режиссер Дилан Майер с гордостью носит. В своем режиссерском дебюте «Неправильные девушки» (The Wrong Girls) Майер окидывает взглядом ландшафт комедий о друзьях — в особенности стоунер-комедий — и задается вопросом: «А где же все женщины?» Вместо того чтобы ждать, пока кто-нибудь другой сделает затяжку, она сама схватилась за косяк, выдав безумные и концептуальные результаты.
В центре сюжета «Неправильных девушек», где главные роли исполнили Кристен Стюарт и Алия Шокат, оказываются Фрэнки и Молли. Из-за путаницы с личностями героини пускаются в бега от всевозможных теневых личностей. Едва сводя концы с концами, стоунерши внезапно становятся обладательницами совершенно секретного экспериментального наркотика. Будучи безответственными и вечно ищущими приключений, они, конечно же, решают попробовать вещество, прежде чем продать остальное. В чем подвох? Это далеко не типичный наркотик: вместо галлюцинаций девушки получают дар телепатии.
Ощущение затуманенной беззаботности пронизывает весь фильм, ведь перед нами явно банда друзей, которые собрались вместе, чтобы снять кино. Комедийная химия Стюарт и Шокат ведет за собой весь сюжет, а восхитительный актерский ансамбль второго плана — включая ЛаКита Стэнфилда, а также Сета Рогена и Кумейла Нанджиани, озвучивших недовольных котов героинь — органично дополняет картину. «Неправильные девушки» в плане напряжения никогда не поднимаются выше легкой пробежки, но есть что-то невероятно успокаивающее и прекрасное в том, чтобы наблюдать, как Стюарт и Шокат дрейфуют по Лос-Анджелесу, отпуская шуточки. На этих двоих бесконечно приятно смотреть, и они легко вписываются в пантеон стоунер-комедий наряду с Чичем и Чомбом или Джеем и Молчаливым Бобом.
Перед тем как «Неправильные девушки» вышли в прокат, я встретился с Майер, Стюарт и Шокат, чтобы обсудить фильм, гордость за собственную дурашливость и стоунерскую аутентичность.
Этот материал был отредактирован для связности и ясности.
Брэндон Шройссниг (Brandon Streussnig): Описывая этот фильм, Дилан, вы сказали фразу, которая мне безумно полюбилась — что-то вроде: «Если Сет и его дружки-олухи могут снимать такое кино, почему не могу я? В конце концов, я ведь тоже дура». Расскажите каково это — принять своего внутреннего дурака ради этого проекта?
Дилан Майер: Одно из приятных достоинств взросления заключается в том, что ты наконец-то приходишь к согласию с самим собой, и с этим приходит определенный уровень самопринятия. Думаю, ты также начинаешь понимать: чем комфортнее тебе с самим собой, тем проще с этим всем окружающим. На женщин возлагают огромный груз ожиданий — мы должны быть красивыми, аккуратными и ни в коем случае не глупыми. Мне потребовалось немало времени, чтобы смириться с мыслью, что если дурашливость — это не часть моего обаяния, то у меня вообще нет никакого обаяния. Можно быть дураком и одновременно с этим очень умным человеком. Многих из моих самых любимых гениев я бы назвала дураками. Так что я не считаю это однозначным оскорблением, каким оно может показаться на первый взгляд. У дурашливости множество граней, и некоторые из них чертовски забавны — они вполне заслуживают отдельного фильма, точно так же, как и все остальные проявления чудаков.
Алия Шокат: Это было невероятно приятно. Мне кажется, я всегда хотела сыграть что-то подобное. Поскольку я начала сниматься еще ребенком, большинство моих ролей сводились к амплуа: «Она умнее всех вокруг. Она понимает, что к чему, в отличие от остальных». Женщинам вечно достается роль тех, кто закатывает глаза со словами: «Ух, ну и придурки, а разгребать мне». Так что безумно здорово не быть вечно ответственной за всё на свете. Думаю, в каждом из нас сидит глупенькая часть, поэтому так круто получить возможность просто повалять дурака.
Кристен Стюарт: Нет ничего глупее, чем считать себя умником или пытаться это проецировать, а потом вдруг сказать: «Не, ну я понятия не имею». И все такие: «ВАУ. Какой гений. Боже, какое самосознание».
Брэндон Шройссниг: Подход к дружбе в этом фильме просто восхитителен. Здесь к ней относятся как к поиску своей родственной души. Телепатия отлично это подчеркивает. Насколько важно было донести эту мысль?
Дилан Майер: Я искренне считаю, что дружба так же важна, как и романтические отношения, хотя в прессе или кино об этом особо не задумываешься. Но ведь друзья — это твои настоящие родственные души. Точно так же, как семью ты не выбираешь, а вот друзей выбираешь сам. Есть что-то невероятно глубокое в том, чтобы окружать себя людьми, которые становятся твоим сообществом — теми, кто будет заботиться о тебе по собственному выбору, а не потому, что они связаны с тобой узами брака или кровными узами. Удивительно, способные люди выстраивать столь глубокие связи с теми, с кем они не собираются заводить детей или кто их не рожал. Я считаю это весомым и заслуживающим того, чтобы об этом снимали кино.
Брэндон Шройссниг: Кристен и Алия, один из способов передать это на экране — ваша потрясающая химия. Это такой мимолетный момент, но мой самый громкий смех вызвала сцена, где вы узнаете о закрытии любимого буфета: Алия начинает рыдать, а пока вы ее успокаиваете, Кристен, вы беззвучно произносите «пошла ты» в адрес девушки за стойкой. Сколько здесь было импровизации?
Кристен Стюарт: Я так рада слышать, что вам понравился этот момент, потому что это и мой любимый эпизод в фильме, когда она зарывается лицом мне в плечо. Я, может, и говорю «пошла ты» этой девушке, но Алия в этот момент рыдает: «Соус ранч, неужели он хоть где-то еще так же вкусен?» И она ведь рыдала по-настоящему. Она проживала это на полную. В сценарии этого вообще не было. Это чистая заслуга Алии, которая выложилась наотмашь, а я просто подыграла.
Алия Шокат: Какой был тяжелый день. Сценарий был потрясающим, и Дилан создала такую атмосферу, прекрасно зная, что мы и в жизни близкие подружки — всё держалось на нашей общей энергии. А дальше по тексту нам просто разрешили нести всякую чушь. Так что это была комбинация всего. Мы, конечно, немного импровизировали, но скорее просто подпитывали правильный вайб дружбы, понимаете?
Кристен Стюарт: Это двусмысленно. (Смеется)
Брэндон Шройссниг: В сети сейчас популярно видео, где вы учите зрителей правильно крутить косяк. В кино сразу видно, когда человек в кадре никогда в жизни не курил травку — это мгновенно выбивает из погружения. Расскажите о стоунерской аутентичности.
Кристен Стюарт: О, я просто готовилась к этой роли всю свою жизнь. (Смеется) Да, даже на этапе кастинга это было невероятно важно, ведь этот проект пережил столько моментов, когда казалось, что он разваливается на части, а потом собирался вновь. Мы должны были снять фильм еще до того, как у Алии родился ребенок, и тогда, возможно, всё сложилось бы с кем-то другим. Но я даже представить не могу, кто бы это мог быть, потому что мы буквально созданы друг для друга, чтобы сыграть это вдвоем. Прекрасно, когда можно положиться на крутой сценарий, но при этом понимать: единственная причина, по которой эта история оживет, задышит и увлечет за собой остальных — это если ты сама нырнешь в нее со всеми четырьмя лапами, как наши коты.
Алия Шокат: Мой единственный кастинг заключался в том, что я должна была уметь курить косяк и не выглядеть при этом странно. Обычно в кино я изображаю, что я не под кайфом.
Кристен Стюарт: На самом деле, играть состояние под кайфом нужно именно так. Ты его не играешь.
Алия Шокат: Никогда не играй это.
Брэндон Шройссниг: Дилан, вы упомянули создание сообщества. Один из способов воплотить это в жизнь — ваша с Кристен продюсерская компания Nevermind Pictures. Эти первые два фильма — «Неправильные девушки» и «Хронология воды» — не могли быть более непохожими друг на друга. Так и было задумано?
Дилан Майер: Да, мы шутим, что они образуют пределы нашего тонального диапазона. С одной стороны, у нас есть «Хронология воды» — очень глубокое, напряженное, но серьезное артхаусное кино. С другой стороны — «Неправильные девушки», преднамеренно туповатая и солнечная комедия-путешествие. Но оба этих фильма рассказывают о том, что женщинам разрешено быть самими собой. Мне кажется, между ними прослеживается мощный тональный мост. И не только для женщин, а вообще для всех — исследование незамеченных или обойденных вниманием сообществ и всех их тонкостей. Всё это входит в сферу интересов Nevermind. Так что, хотя инструменты для достижения цели используются совершенно разные, сама миссия в обоих проектах предельно ясна и глубоко взаимосвязана.
Информация и материалы, использованные в статье, взяты из открытых источников в Интернете. Если не указан конкретный источник, они принадлежат авторам и правообладателям.
Специально для http://vyruchajkomnata.ru/, Официальная группа Вконтакте Кристен Стюарт/Роберт Паттинсон.Выручайкомната (подписаемся на группу) Полное или частичное копирование информации разрешается после согласования с администрацией и с указанием активных ссылок на сайте.