Роберт Паттинсон стал новым глобальным послом бренда Jaeger-LeCoultre.
С радостью приветствуем британского актера Роберта Паттинсона в роли нового глобального амбассадора Дома, отмечая выдающееся наследие креативности, мастерства и тихой уверенности. Откройте для себя коллаборацию
Эксклюзив: Роберт Паттинсон о сиквеле «Бэтмена», оттачивании голоса Криса Хансена и любви к часам
«В конце всего этого я определенно возьму отпуск», — говорит актер о своем чрезвычайно насыщенном 2026 годе, в котором к его делам добавилась новая роль глобального амбассадора Jaeger-LeCoultre.
Автор: Кэм Вулф (Cam Wolf)
1 сентября 2026 г.
Когда Роберту Паттинсону было 14 лет, он вырезал ярлыки из дизайнерских боксеров своего отца и пришивал их к своим курткам, пытаясь произвести впечатление на одноклассников в средней школе. А завершал он этот поддельный ансамбль одной очень настоящей роскошной вещью: принадлежавшими его матери часами Jaeger-LeCoultre Reverso. «Я надевал мамины часы и думал: "Да, я тут самый шикарный"», — смеясь, вспоминает сейчас актер.
На сегодняшний день ему больше не нужно ничего изображать: Паттинсон только что был объявлен новейшим глобальным амбассадором Jaeger-LeCoultre — роль, которую он начинает с крупной новой рекламной кампании. Заигрывание 40-летнего актера со знаменитым швейцарским часовым брендом началось на церемонии вручения премии «Оскар» в этом году, где Паттинсон подразнил публике еще не выпущенную версию модели Master Control Chronometre Perpetual Calendar из розового золота. Позже той же ночью, на вечеринках после «Оскара», когда разошелся слух, что на Паттинсоне надета уникальная, еще не поступившая в продажу модель, к нему устремилась вся голливудская элита коллекционеров часов. «Все эти другие актеры в своих роскошных часах подходили и спрашивали меня: "Эй, а что это на тебе?"» — вспоминает Паттинсон. «Это был один из тех моментов, когда ты думаешь: "Черт возьми, а ведь круто носить такую штуку"».
Хотя Паттинсон признается, что до того вечера никогда особо не увлекался часами, этот опыт пробудил в нем искренний интерес. «Приятно, когда у тебя внезапно просыпается новое увлечение», — говорит он. В связи с выходом его новой кампании (в которой звезда фильма «Драма» (The Drama) примеряет как стальную, так и золотую версии сдержанной модели Master Control от JLC) я пообщался с Паттинсоном о его растущей коллекции часов, съемках долгожданного сиквела «Бэтмена» и пугающем процессе работы над голосом Криса Хансена для фильма «Прайм-тайм» (Primetime).
GQ: Где вы сейчас находитесь?
Паттинсон: Я в Лондоне, пробуду здесь до конца года на съемках сиквела «Бэтмена».
GQ:Как продвигаются съемки?
Паттинсон: Хорошо. Во время трюков и драк я определенно начинаю ощущать свой возраст. Я буквально думаю: «Черт возьми, это значительно тяжелее, чем было раньше». Но это очень весело. И я думаю, фильм получится действительно отличным. У нас замечательный актерский состав, но сам процесс — это настоящая марафонская дистанция.
GQ: В сеть утекли кадры с кем-то, кто едет на мотоцикле со съемочной площадки. Это вы или дублер?
Паттинсон: Думаю, это каскадер. Это что-то из того, что снимали в Ливерпуле или Шотландии?
GQ: Кто-то едет на мотоцикле по снегу, и, судя по всему, это альтер-эго Бэтмена по прозвищу «Скиталец» (The Drifter).
Паттинсон: А, да, это я! Это я! (Смеется)
GQ: Для вас это был безумный год, вышло так много фильмов: «Драма» (The Drama), «Одиссея» (The Odyssey), «Прайм-тайм» (Primetime), «Дюна: Часть третья» (Dune: Part Three). Чувствуете, что работали без остановки?
Паттинсон: Да, у меня никогда раньше такого не было. Я буквально впахивал без перерыва еще со времен забастовок актеров и сценаристов. Я должен был сниматься в фильме Адама Маккея, который развалился, и в итоге у меня образовался большой период без работы, когда я переосмыслил то, чем хочу заниматься.
Затем появился проект «Умри, моя любовь» (Die, My Love) с режиссером Линн Рэмси, с которой я всегда хотел поработать. И после этого началась целая лавина проектов. Я просто изменил свой подход и решил: «Мне плевать, насколько фильм крупный и главная ли у меня роль. Я просто буду делать то, что мне кажется интересным». И потом каким-то образом — я до сих пор не понимаю, как составился съемочный график — я буквально закончил съемки в «Умри, моя любовь» и в тот же день полетел на съемки «Драмы». Закончил их и практически в тот же день отправился на «Прайм-тайм». На «Прайм-тайме» я выступал еще и в качестве продюсера. Мы готовили четыре фильма одновременно. Но в итоге всё получилось. В конце всего этого я точно возьму отпуск.
GQ: На очереди «Прайм-тайм». Что вас заинтересовало в этом проекте?
Паттинсон: Изначально я пришел туда как продюсер. Мне очень понравился первый черновик сценария. А потом мы подумали о Лэнсе Оппенхайме, с которым я разрабатывал документальный проект, как о кандидате на пост режиссера. Я подумал: «В его стиле есть что-то такое, что может отлично сработать. Здесь есть эдакая эстетика в духе Оливера Стоуна или Брайана Де Пальмы, и его почерк идеально подходит».
А когда пришел второй черновик сценария, я подумал: «Ого, а вот это мне очень нравится». Это очень необычно и довольно дерзко. Мне безумно любопытно, как публика это примет. Было так здорово работать над проектом, который стал для Лэнса первым художественным полным метром. Все выкладывались по полной. Это первая вещь, которую я полноценно продюсировал с самого-самого начала. И мы прошли весь этот путь как одна команда. Помню, два Рождества назад я в сам праздник просидел в Zoom восемь часов с Лэнсом и Эйджоном Сингхом, который писал сценарий прямо на Рождество, потому что в январе мы уже запускались. Это был один из тех моментов, когда ты говоришь себе: «Ладно, мы бросаем на это все силы и делаем так, чтобы всё получилось». Так что мне очень интересно, как всё пройдет.
GQ: Вы известны своими экспериментами с голосом при подготовке к ролям. Каково было работать над пародированием или воспроизведением голоса Криса Хансена?
Паттинсон: У него настолько уникальный голос. Это было невероятно сложно. У него есть подкаст, где он разбирает свои старые дела, и я постоянно ходил по улицам и пытался имитировать его интонации, но материал-то там довольно мрачный. Представьте: я брожу по улицам и вслух проговариваю вещи, о которых он рассказывает, а прохожие смотрят на меня в полном недоумении. Но его голос для меня действительно культовый, и воспроизвести его крайне непросто.
GQ: Мне нравится сама картина: вы ходите вокруг и бубните цитаты из шоу «Поймать хищника» (To Catch a Predator) — буквально последнее, что кто-либо хочет услышать на улице. Но вернемся к нашей теме… амбассадор бренда JLC. Что привлекло вас в бренде и заставило согласиться на это партнерство?
Паттинсон: Я вручал награду на «Оскаре», и мой менеджер спросил: «Хочешь надеть часы?» Я ответил: «Давай». Я тогда даже не думал ни о каком амбассадорстве или контрактах. Я просто листал фотографии часов, и мне попались Master Control из розового золота. Я подумал: «О, а вот эти симпатичные». Я сам очень редко ношу часы, но когда я примерил их, я подумал: «Это мои самые любимые часы». Мне захотелось просто сразу их купить.
После «Оскара» я вернулся в Лондон, проходил мимо их бутиков и рассматривал остальные модели на витрине. В моей голове что-то щелкнуло. Я подумал: «Они просто великолепны». В итоге я надел их и в следующем «Бэтмене» тоже. Это партнерство показалось мне очень естественным и гармоничным, оно мне очень подходит. Мне так нравится их стиль и сама философия компании.
GQ: Рад, что вы упомянули «Бэтмена» в контексте JLC, ведь во всех фильмах Кристофера Нолана о Бэтмене Кристиан Бэйл носил именно этот бренд. Вы знали об этом, когда только начали проявлять интерес к их часам?
Паттинсон: Когда я только начал искать информацию о них и выбирать, какую именно модель взять для фильма, я понял, что у Кристиана тоже были они. Это странное чувство: как только ты надеваешь Reverso, сразу появляется это ощущение Брюса Уэйна. Было чувство, что это невероятно точное попадание, вплоть до выбранного ремешка. Это последняя деталь, которую ты надеваешь вместе с костюмом, там даже есть отдельный человек, который отвечает за часы на площадке — и всё это ощущается максимально в духе Брюса Уэйна.
GQ: То есть те часы с «Оскара» сделали вас обращенным часовым фанатом, ведь до этого вы, кажется, не сильно увлекались часами.
Паттинсон: Нет, я никогда толком не носил часы. А теперь мне нравится идея погрузиться в их архивы и всё такое. Мне очень нравятся люди, которые там работают, так что я теперь постоянно спрашиваю: «А что у вас есть эдакого особенного?»
А что касается модели Master — не думаю, что я кому-либо отправлял столько назойливых писем с расспросами. Я постоянно писал: «Ну когда они будут готовы? Когда я смогу их получить?»
GQ: Как вам кажется, в Голливуде часы стали играть большую роль для актеров и актрис?
Паттинсон: На все сто процентов. То есть я раньше даже не осознавал, насколько многие парни повернуты на этом — это буквально была главная тема разговоров на афтерпати «Оскара». Все хвастаются своими часами, хотя большинство ими даже не владеет. Хотя, наверное, у кого-то они и вправду свои. В прошлом выпуске GQ я разглядывал коллекцию часов Jay-Z — это было завораживающе. В этом есть что-то удивительное. И тот факт, что история этих предметов уходит так далеко в прошлое, просто поражает.
GQ: Теперь, когда вы стали часовым энтузиастом, планируете освоить смежные хобби? Автомобили, сигары, виски? Вы обязаны выбрать что-то из этого списка.
Паттинсон: Ну, тему с машинами я уже проходил. Когда я снимался в «Сумерках», я купил Shelby Mustang — машину, о которой мечтал с самого детства. Кажется, это был GT350 или Fastback, как в «Угнать за 60 секунд».
Но ты не осознаешь, что это не та машина, на которой можно ездить каждый день. Сколько раз у меня были унизительные ситуации, когда она просто отказывалась заводиться или ломалась — и всегда прямо перед огромными группами туристов или кого-то в этом роде. И мне приходилось толкать её за угол. В итоге я сказал себе: «Всё, с меня хватит. Мне нужно что-то, что просто работает».
А вот тема с виски мне нравится. Не могу сказать, что у меня искушенный вкус, но мне нравится сам ритуал. Недалеко от моего дома в Нью-Йорке есть заведение под названием Brandy Library. Хотя вкус у меня, наверное, ужасный. С сигарами та же история. Мне нравится сама идея, но я всегда чувствую, что не особо понимаю, что делаю.
GQ: Да, это непростое дело.
Паттинсон: Удивительно сложное. А еще помню, когда я бросил курить, я закурил сигару, и ко мне подошел человек, который действительно разбирается в сигарах, и понял, что я раскуриваю одну и ту же сигару уже дня четыре подряд. Я такой: «Ну да, её же можно просто снова поджигать». А он мне: «Это вообще не так работает».
GQ: Когда вы впервые начали обращать внимание на часы в юности? Были ли у вас памятные вещи, которые достались вам на съемках или перешли по наследству в семье?
Паттинсон: Мой отец подарил маме Reverso, когда я был подростком. Мне было лет 14. И я помню, когда перешел в новую среднюю школу, я надевал их, думая, что это произведет впечатление на окружающих.
Единственные собственные часы, которые у меня когда-либо были — это парочка винтажных моделей 60-х годов, которые мне всегда очень нравились. Они до сих пор у меня есть, но они предельно простые. Когда часы слишком толстые и задирают манжету рубашки, я искренне не понимаю в чем прикол. Многим парням такое нравится, но я не думаю, что мне такое идет. Мне нужно, чтобы они лишь слегка выглядывали из-под рукава.
GQ: По мере того как вы вникали в эту тему, какие предпочтения у вас сформировались?
Паттинсон: Мне однозначно нравятся очень тонкие часы. Это главное. В целом я бы, наверное, предпочел кожаный ремешок, но по какой-то причине металлический браслет в коллекции Master Control выглядит невероятно элегантно, и мне кажется, он очень хорошо сидит на моем запястье. Еще мне нравится, когда часы сделаны практически из одного материала. Иногда, когда на циферблате слишком много всего происходит, часы начинаются казаться мне какой-то игрушкой. Я люблю, когда вещь выглядит взросло и лаконично.
GQ: Когда я стал родителем, часы стали для меня важной вещью, потому что они позволяют узнать время, не доставая постоянно телефон. Вы строго следите за экранным временем и стараетесь откладывать гаджеты, или у вас полная свобода?
Паттинсон: Ой, я в этом плане худший. У меня вообще нулевой самоконтроль в отношении чего бы то ни было. Но что касается детей — мне безумно нравится идея передавать часы по наследству. В часах есть что-то такое, о чем ты думаешь: «Я их не потеряю. Я их никому не отдам. Я передам их своему ребенку». В жизни мало вещей, с которыми можно так поступить и знать, что твой ребенок действительно оценит это по достоинству. Это замечательный подарок, который можно сделать ребенку, когда он вырастет. Мне очень нравится эта история.
Информация и материалы, использованные в статье, взяты из открытых источников в Интернете. Если не указан конкретный источник, они принадлежат авторам и правообладателям.
Специально для http://vyruchajkomnata.ru/, Официальная группа Вконтакте Кристен Стюарт/Роберт Паттинсон.Выручайкомната (подписаемся на группу) Полное или частичное копирование информации разрешается после согласования с администрацией и с указанием активных ссылок на сайте.