INTERVIEW Magazine: Кристен Стюарт берет интервью у Анны Барышников
В РАЗГОВОРЕ
Послушайте Кристен Стюарт: Анна Барышников — звезда
Автор: Кристен Стюарт
24 февраля 2026 г.
Анна Барышников, дочь Михаила и выпускница Северо-Западного университета, годы напролет была очень хороша в маленьких ролях в чужих проектах. В «Идиотке», дебютном полнометражном фильме режиссера Настасьи Поповой, у нее наконец-то появилась картина, которую она может назвать своей. В ней она играет Маргариту, пробивного дизайнера одежды из русского анклава в Западном Голливуде, которая участвует в реалити-шоу под названием Slay, Serve, Survive («Убивай, подавай, выживай») как в последней попытке спасти дом своей семьи. Фильм, в котором также снялись Джулия Фокс, Оуэн Тил и Изабелла Росселлини, представляет собой одновременно и острую сатиру, и нежную иммигрантскую историю — элементы, над которыми Барышников работала вместе с режиссером в ходе азартного и совместного процесса разработки. Как сказала ей партнерша по фильму «Любовь, ложь, кровотечение» Кристен Стюарт, когда они воссоединились для этого разговора, это маленькое кино, внутри которого уместился целый огромный мир.
———
АННА БАРЫШНИКОВ: Привет.
КРИСТЕН СТЮАРТ: Привет, чувак. Как дела?
БАРЫШНИКОВ: У нас вчера была премьера, так что я немного не в форме.
СТЮАРТ: Правда? Ты в Нью-Йорке?
БАРЫШНИКОВ: Я в Нью-Йорке.
СТЮАРТ: А сейчас 4:30 дня. Так что, черт возьми. Отлично сработано.
БАРЫШНИКОВ: Звучит так, будто у меня была безумная ночь. Я просто не спала, потому что была взволнована и счастлива.
СТЮАРТ: Это так мило. Значит, не алкогольное похмелье, и даже не то странное похмелье в духе «о, все только что увидели мою уязвимую творческую штуку»? Потому что иногда просыпаешься и думаешь: «Оно теперь просто там, крутится в памяти у людей!»
БАРЫШНИКОВ: Нет, нет, нет. Я наполовину очень счастлива и наполовину полна ненависти к себе.
СТЮАРТ: Нет.
БАРЫШНИКОВ: Ну, в здоровых пределах.
СТЮАРТ: Вообще-то я как раз посмотрела [«Идиотку»] сегодня утром. Чувак, это так странно, потому что мы вместе снимались в «Любовь, ложь, кровотечение», но из-за того, что мы живем на разных побережьях, а я, признаться, довольно плохо поддерживаю связь с людьми, мне всегда дико любопытно, чем ты, черт возьми, занимаешься. Как человеку, который скучает по тебе, мне было так приятно смотреть этот фильм, потому что в нем так много тебя. Там были моменты, где тебе удалось вложить столько своей индивидуальности — и, не хочу звучать слащаво, но было очень здорово смотреть кино именно по этой причине, ведь прошло сто лет.
БАРЫШНИКОВ: Спасибо. Я тоже по тебе скучаю. Видела, что ты только что купила кинотеатр. Подумаешь, ерунда какая.
СТЮАРТ: Не терпится рассказать тебе об этом. Это так круто.
БАРЫШНИКОВ: Жду не дождусь, когда мы об этом поговорим. Но да, ты попала в самую точку. В этом фильме гораздо больше меня, чем во всем, что я делала раньше. К этому было забавно прийти, потому что я искренне думала, что играю Настасью [Попову], режиссера. В фильме так много личного для нее, и мы так сблизились перед съемками, что мне казалось, будто я пытаюсь транслировать что-то в ней самой. Но потом я посмотрела его и подумала: «Вообще-то, на самом деле, там очень много меня».
СТЮАРТ: Насколько в этом замешана матушка-Россия? [Смеется]
БАРЫШНИКОВ: [Смеется]
СТЮАРТ: И насколько это связано с твоими личными «концентрическими кругами» — тем, что обычно происходит, когда ты снимаешь кино с кем-то в правильное время, в правильном месте и с правильным человеком.
БАРЫШНИКОВ: Что касается «матушки-России», то в этом плане у нас было очень, очень разное детство. Она выросла в этом специфическом анклаве в Лос-Анджелесе, и она познакомила меня с версией этой среды, о существовании которой я и не подозревала. У нее оба родителя русские, а я росла гораздо более погруженной в семью моей мамы. Поэтому большая часть моего понимания своей русской идентичности виделась через призму человека, который покинул ту страну и политически настроен к ней очень оппозиционно, как и семья Настасьи, но у нее был этот совершенно особенный иммигрантский опыт. Она писала фильм целый год, когда я его впервые прочитала, и мы вместе дорабатывали его еще год. Затем мы сняли небольшой тизер в квартире ее бабушки и собрали все деньги. К тому моменту, когда мы приступили к съемкам, она была мне уже как сестра, и я знала её мир намного лучше. Кроме того, я поняла, что многие вещи в моем воспитании, которые я считала просто странностями моей семьи, на самом деле вполне славянские.
СТЮАРТ: И это ее первый фильм?
БАРЫШНИКОВ: Да.
СТЮАРТ: Черт возьми, да. Мне кажется, то, что ты делаешь две вещи одновременно — это круто. Я только что разговаривала с другой актрисой и предположила, что она имеет какое-то отношение к сценарию того, над чем работала, а она такая: «Нет, я вообще ничего не писала». Я бы сказала тебе то же самое, если бы тебя не знала. Может, это прозвучало бы супернаивно, но только потому, что у тебя такая четко очерченная роль в фильме. Так что мой вопрос таков: ты действительно помогала писать эту штуку? Потому что кажется, что в ней слились два голоса, хотя я могу совершенно ошибаться, и сценарист/режиссер может сказать: «Да пошла ты. Она ничего не писала».
БАРЫШНИКОВ: Она бы не сказала «пошла ты», она твоя большая фанатка. [Смеется] Это был такой необычный опыт, потому что в начале карьеры я подходила к работе с огромным благоговением перед чьим-то видением. Но Настасья всегда хотела, чтобы побеждала лучшая идея. Когда что-то носит автобиографический характер, это тоже очень сложно, потому что ты получаешь замечания по вещам, которые ты на самом деле пережила. Я знаю, что ты прошла через этот процесс со своим собственным фильмом. Так что я была просто поражена тем, насколько она была гибкой. Настоящим поворотным моментом в моем участии в разработке стало то, когда мы снимали тот тизер, который собирались рассылать, чтобы умолять всех дать денег —
СТЮАРТ: И при этом приходится отправлять свои чертовы идеи с доказательством концепции, несмотря ни на что, потому что никто не верит, что это может случиться. Не может быть просто сценария и невероятного актера. А ты такая: «Почему это так сложно?» А они: «А она правда справится?» И мы такие: «Да! Мы сделаем пятиминутку, чтобы показать вам, что мы действительно можем это сделать».
БАРЫШНИКОВ: Да, тебе приходится снимать что-то вроде 17 короткометражек и умолять людей, а она сделала больше сотни мудбордов. Но тизер, если не считать финансирования, был действительно полезен, потому что стало ясно, что в проекте кажется самым живым. Ранние варианты сценария были скорее тихими семейными историями. Раньше он назывался «Доча», и фокус был на отношениях отца и дочери. Но в нем всегда присутствовал подтекст комментария о Лос-Анджелесе и о том, как процесс попыток реализовать свою работу заставлял её чувствовать себя идиоткой. Из проекта проступило это чувство юмора, и оно родилось из разговоров между Настасьей и одним из продюсеров, Тесс [Коэн], которая к тому же её лучшая подруга. Вот тогда всё это стало своего рода слиянием умов.
СТЮАРТ: Это так круто. Это фильм-снежный шар. Не хочу звучать банально, но когда связь на площадке такая филигранная, потому что есть столько принятия чужих идей, маленькие фильмы начинают казаться чертовски огромными, потому что в них столько разных жизней, а не просто видение одного режиссера. Снимать кино — это странно, потому что нужно всё планировать до чертиков, и есть все эти параметры, в которых ты можешь потерять контроль. Но если зациклиться на узких ожиданиях, ты не увидишь всего того дерьма, которое происходит вокруг тебя. Так что я впечатлена этим фильмом именно потому, что он кажется крошечной вещицей, но когда заглядываешь внутрь — там этот большой, огромный мир. И мне кажется, у девчонок очень хорошо получается это делать. Не хочу впадать в бинарность, но это потому, что вы открыты.
БАРЫШНИКОВ: Я думаю, нужно быть готовой задушить свое эго в зародыше. Я была поражена её способностью сделать это после того, как она столько занималась самомифологизацией, чтобы запустить фильм. Ей было 29, когда мы снимали.
СТЮАРТ: Блин, это впечатляет. Сложно смотреть, как молодые люди снимают фильмы об интернете, потому что можно быть более едким, не впадая в снисходительность. Когда я смотрю фильмы, где есть влоги или что-то, связанное с этим опытом самопрезентации, хуже всего, когда авторы относятся к этому свысока и пытаются сказать: «Мы лучше интернета. Мы высмеиваем интернет». В твоем фильме этого вообще не было. Героиня участвует в шоу, и ни разу не говорит: «Всё это чушь. Это слишком мрачно». Потому что она действительно любит то, что делает, и понимает, что есть способы стать заметной. Бывают и такие условия, где работают монстры, потому что наш мир не может от этого сбежать. Наверное, в целом я хочу сказать, что фильм не поливает грязью амбиции, даже если другим они могут показаться банальными, — она всё равно кажется абсолютно чистой в своих желаниях. И поэтому — да, используй это чертово шоу, девочка. Пользуйся интернетом.
БАРЫШНИКОВ: Было странно, потому что пока мы пытались запустить фильм, казалось, что мы сами проходим через тот же процесс, что и она в кино: ты должна быть готова играть по правилам.
СТЮАРТ: Абсолютно. Так что ты еще делаешь?
БАРЫШНИКОВ: Мы едем с этим в Чикаго, что и весело, и страшно, потому что я впервые возвращаюсь в свой университетский кампус, а в колледже я была не очень хороша. Я там не процветала.
СТЮАРТ: [Смеется]
БАРЫШНИКОВ: Потом я еду на SXSW, чтобы посмотреть другой полный метр [«Отправитель»], в котором я снялась, и это тоже чей-то первый фильм. Мне кажется, я уже прошла через всё это с Настасьей, и теперь думаю о том, что предстоит пережить ему [Расселу Голдману]. Еще я снялась в маленькой сцене в «Драме», которая выходит в апреле, и в адаптации «Мыса страха», которая выходит в июне.
СТЮАРТ: Обалдеть, девочка.
БАРЫШНИКОВ: Да, я снялась в «Мысе страха» с Хавьером Бардемом. Ты с ним работала?
СТЮАРТ: Нет. Я его встречала, но с этим мужчиной не работала. Он такой крутой.
БАРЫШНИКОВ: Я его обожаю. Сумасшедше хороший актер.
СТЮАРТ: Кто снял этот фильм?
БАРЫШНИКОВ: Это сериал.
СТЮАРТ: А, это логично.
БАРЫШНИКОВ: Создатель шоу — Ник Антоска, но над проектом также маячат фигуры [Стивена] Спилберга и [Мартина] Скорсезе.
СТЮАРТ: О, черт. Боже, мы основали компанию, и у нас есть списки людей, про которых мы думаем: «Нам просто нужно снова поработать с этим человеком». Я использую эту возможность через статью в Interview, чтобы сказать: «У нас есть кое-что для тебя, чувак. Оно уже летит к тебе!» [Смеется]
БАРЫШНИКОВ: [Смеется] Ну вот. Кажется, ты только что спросила, чем я занимаюсь, а я такая: «Ну, вот мои тезисы для прессы».
СТЮАРТ: Нет, я искренне хотела всё это узнать. Но разве не странно себя чувствуешь, когда много играешь, а потом столько об этом говоришь?
БАРЫШНИКОВ: Сейчас мне хочется сказать: «Просто посмотрите это».
СТЮАРТ: Да, должен быть способ раззадорить людей, чтобы они «загорелись» твоим проектом, но при этом не обязательно вываливать на них всё до того, как они вошли в зал. Бывает так, что ты начинаешь выдавать целую учебную программу к своему фильму, и ты такая: «Я просто актриса. Какого черта? Посмотрите кино и думайте сами».
БАРЫШНИКОВ: С этим фильмом мы действительно стремились сделать что-то веселое, так что о нем легко и приятно говорить. Прошло много времени с тех пор, как я встречала кого-то вроде Настасьи, кто так глубоко заботился о том, чтобы развлечь людей, и действительно хотел создать что-то, что понравилось бы ей самой и нашим друзьям. Я нашла Настасью для этого фильма, когда ужинала с другом и рассказывала, как сильно я люблю быть на съемочной площадке. Даже несмотря на то, что у меня было несколько отличных работ прямо перед этим, например «Любовь истекает кровью», меня туда «забрасывали» на три дня, и я ловила кайф, получая столько удовольствия от процесса. А потом всё заканчивается, ты смотришь на людей напротив и думаешь: «Теперь они будут продолжать весь оставшийся день, а я только разогрелась и хочу еще». Так что я просто говорила этому другу: «Я очень хочу быть главной героиней в чем-то, потому что хочу знать всю съемочную группу. Я хочу быть там». Теперь мне почти страшно, что всё это закончится. Если у меня не останется ни одной задачи по «Идиотке», мне будет очень грустно. Могу представить, что ты чувствуешь то же самое по поводу своего фильма [«Хронология воды»], который я, черт возьми, так сильно люблю.
СТЮАРТ: Спасибо, что посмотрела. Но да, быть на площадке с тобой было так весело. Я была как свинья в шоколаде на этом проекте. Вот как это лучше сказать, особенно в печати, чтобы люди понимали, что я на самом деле милый парень, а не гребаный козел: ты действительно напоминаешь мне меня в своем энтузиазме и нежелании уходить. Есть люди, которые приходят и не хотят сливаться с процессом. Понимаешь, о чем я? Просто стать неотъемлемой его частью, чтобы никогда не уходить. Ты уже знаешь, что я так к тебе отношусь, но это такая редкость. Даже когда люди талантливы, редко удается так воодушевиться чужим азартом. И еще, ты как акробат: ты такая смешная и держишь каждый момент. Твой контроль над таймингом — и я не имею в виду шутки в духе «ба-дум-тсс» — ты мастерски шутишь. У тебя есть это умение управлять напряжением и разрядкой. У всех нас есть свои фишки, в которых мы сильны, но ты чертовски хороша в своей.
БАРЫШНИКОВ: Теперь я рыдаю. Это слишком мило.
СТЮАРТ: Это правда.
БАРЫШНИКОВ: Спасибо. На самом деле, глядя на тебя, я чувствую, что могу позволить себе сказать вслух, как сильно я люблю это дело, потому что ты как бы спрашиваешь: «Ты хочешь снимать кино? Ты любишь кино?» И я такая: «Да!» [Смеется]
СТЮАРТ: [Смеется] Чертовски верно.
БАРЫШНИКОВ: Я имею в виду, что в этой работе мне больше всего нравится быть с другими людьми. Папа Настасьи пригласил нас к себе, когда мы закончили съемки, и сказал: «Итак, вы сняли фильм, я вами горжусь. Но теперь вы знаете друг друга, и вот это по-настоящему важно». Мы были так одержимы фильмом, что ответили: «Нет, фильм — вот что важно». Но теперь я чувствую, что время, проведенное с ней — те 19 дней — это то, чем я буду дорожить больше всего.
СТЮАРТ: Но, чувак, эти 19 дней и есть фильм. Фильмы — это как метки времени, как маленькие флагштоки, которые ты ставишь в своей жизни, если тебе повезло быть тем, кто работает в кино. Создание этого фильма — это время, проведенное вами вместе, а фильм — лишь след этого времени. Я чувствую то же самое в отношении Имми [Имоджен Путс] в моем фильме. Фильм оказался маленькой тенью наших отношений.
БАРЫШНИКОВ: Она так хороша в твоем фильме. Боже мой.
СТЮАРТ: Это безумие.
БАРЫШНИКОВ: Я никогда не видела, чтобы кто-то умел так воплощать разные возрасты в одной картине. В начале она казалась такой юной, и она так выросла. Она просто сумасшедшая.
СТЮАРТ: Это нереально. У нее просто есть внутренняя честность. Она сказала: «Мне 17». И ты такая: «Ладно, круто». [Смеется]
БАРЫШНИКОВ: В раннем черновике было описание — это первое, что я прочитала и чем была одержима: героиня крадет помидор, идет по улице и ест его. И там было это описание того, как томатный сок стекает по ее предплечью... теперь я понимаю, как трудно сделать так, чтобы эти моменты случились, особенно когда вы двигаетесь так быстро.
СТЮАРТ: Это страшно.
БАРЫШНИКОВ: Да. И когда я смотрела твой фильм, я просто думала: «Боже, они поймали все эти вкусные моменты».
СТЮАРТ: Самая важная сцена — это помидор, и точка. Понимаешь, что я имею в виду?
БАРЫШНИКОВ: Я имею в виду — люди всегда так говорят — но случайности всегда лучше всего. Крошечный момент в фильме, который стал одним из моих любимых — когда я мечусь, пытаясь собраться, потому что они приехали к дому, а я проспала. И когда мы это снимали, зубная паста попала мне в волосы, и я сделала то самое движение, когда пытаешься быстро их пригладить, и от этого становится только грязнее и хуже. Я была так раздражена, что это случилось, но когда я смотрю это в кадре, я думаю: «А, ну, кажется, это мое любимое движение в фильме».
СТЮАРТ: Да, абсолютно. Уверена, там полно таких моментов. И вы снимали в Лос-Анджелесе.
БАРЫШНИКОВ: Мы снимали во время забастовки сценаристов, и мне кажется, нам многое сошло с рук. Меня также поразило, как здорово, когда люди могут сниматься в Лос-Анджелесе, ради съемочной группы и их семей. Я, конечно, пою в хоре единомышленников, но очевидно, что там нужно снимать больше. Речь шла об этом городе и о том его уголке, который я никогда раньше не видела на экране. И теперь я его обожаю.
СТЮАРТ: Я знаю. Мы только что сняли здесь «Неправильных девчонок» (The Wrong Girls), и мы почти всё время в помещении. Даже несмотря на налоговые льготы, у нас не было денег, чтобы нам разрешили выйти на улицу. Пару раз мы такие: «О боже, пальма!» Они делают это практически невозможным, если только ты не Пол Томас Андерсон, черт возьми. И, кстати, я не в обиду ему. Обожаю его.
БАРЫШНИКОВ: Казалось, что мы постоянно воруем кадры. Мы говорили: «Мы просто по-быстрому снимем это на улице». А потом выходил русский владелец магазина, и Настасья начинала вести с ним переговоры на каком-то ломаном русском, потому что нервничала. А потом мы быстро получали кадр и шли дальше.
СТЮАРТ: Ты могла бы проводить здесь больше времени, если захочешь. Просто так, к слову.
БАРЫШНИКОВ: Пожалуй, так и сделаю.
СТЮАРТ: Ну, и когда, черт возьми, я тебя снова увижу? Нам нужно провести встречу Nevermind [Pictures]. Кстати, моя компания называется Nevermind, если ты вдруг подумала: «Что еще за встреча "не бери в голову"?»
БАРЫШНИКОВ: О, я думала, это какая-то культурная фишка Лос-Анджелеса, о которой я не знаю. Да! Я свободна.
СТЮАРТ: Нам просто нужно затащить твою задницу в наш офис и задать тебе кучу вопросов.
БАРЫШНИКОВ: С удовольствием.
Информация и материалы, использованные в статье, взяты из открытых источников в Интернете. Если не указан конкретный источник, они принадлежат авторам и правообладателям.
Специально для http://vyruchajkomnata.ru/, Официальная группа Вконтакте Кристен Стюарт/Роберт Паттинсон.Выручайкомната (подписаемся на группу) Полное или частичное копирование информации разрешается после согласования с администрацией и с указанием активных ссылок на сайте.